– А что с ним случилось?

– Брата призвали, когда ему исполнилось восемнадцать, и послали в Малайзию. Когда он умер, ему не исполнилось даже девятнадцати – его застрелил китайский повстанец-коммунист, когда их поезд попал в засаду.

– А ваши родители знали хоть что-то об этих мешках? – спросил Купер. Он увидел, как в ответ Малкин только отрицательно покачал головой. – Как же, черт возьми, вам удавалось хранить этот секрет все это время?

– Я так и держал их в старой выработке в шахте, куда мы их положили. Иногда, когда я еще был мальчишкой, я ходил туда, вооружившись фонарем, и смотрел на эти деньги. Я не знал, что с ними делать, но был уверен, что что-то я с ними в один прекрасный день сделаю. Поэтому я ощущал себя не таким, как все остальные дети. Я был уверен, что я тайный миллионер. И это здорово помогало мне в тяжелые времена. Эти деньги были для меня навроде друзей, всегда готовых прийти на помощь. Даже после смерти Ма и Па я не перенес их в дом. Они никогда не слышали о них, пока были живы, и мне казалось неправильным вытаскивать деньги на свет божий после их смерти.

– Значит, вы никогда их не перепрятывали? – кивнул Купер.

– Только один раз. Однажды я увидел, как в шахту вошли любители полазать по пещерам. Вошли с веревками, шлемами и лампами – все как положено. Я ничего не мог сделать, пока они были внутри, но пришел в ужас от того, что они могут найти мешки – мои мешки. Я представлял себе, как один из них посветит на трещину и всему придет конец – всем этим долгим годам ожидания. Я даже решил устроить камнепад, чтобы заблокировать главный ход, чтобы они все там померли. Тогда это казалось мне единственным выходом. Ведь в этом случае деньги, по крайней мере, не достались бы никому.

Малкин замолчал, потрясенный этими воспоминаниями, и лишь через некоторое время продолжил:

– Но потом они вместе со своими веревками снова вышли наружу и исчезли. А мешки остались там, где я их спрятал. Я вытащил их и приволок в дом. Но потом я испугался, что их может найти Флоренс, и оттащил их на старое место.

Констебль смотрел на пачки денег. Те, что лежали в середине, выглядели такими же чистыми и нетронутыми, как и в тот момент, когда их напечатали.

– Я мало знаю о деньгах, – начал он, – но у меня такое чувство…

– Я понимаю, о чем вы, – сказал Джордж. – Эти банкноты были выведены из оборота в пятьдесят седьмом. Мне надо было бы истратить их, когда мне было тридцать, когда я мог найти им хорошее применение и устроить с их помощью свою жизнь. – Он стал засовывать упаковки назад в мешки. – Помню тот день, когда прочитал в газете, что пятифунтовками нельзя больше законно расплачиваться в магазинах. У меня было такое ощущение, как будто все мои мечты переехало трактором. Ведь я считал эти деньги своим состоянием. Это все равно что сорвать банк в Национальной лотерее, а потом потерять выигрышный билет. А теперь они вообще перестали быть какой-то тайной, правильно?