Скарфаро мгновение рассматривал его лишённым выражения взглядом и потом наконец кивнул:

– Вот и хорошо.

* * *

В реставрационной лаборатории пахло сырой сажей и холодным дымом. Каун и Райан были здесь одни. Они снова просматривали на мониторе, принесённом Райаном, эпизоды, снятые видеокамерой в ночь разыгравшихся здесь событий.

Запись начиналась почти непосредственно за выкриком девушки. Они в замедленном темпе смотрели, как она схватила охранника и бросила его через плечо. Когда тот ударился об угол стола, от удара задрожали остальные столы, включая и тот, на котором лежал скелет.

– Невероятно, – сказал Каун.

– Он сам не понял, как это получилось, – сказал Райан. – Он сказал, что этого бы не произошло, если бы он держал мужчину, а не девушку.

– Он явно недооценивает израильских женщин. Хотя сам израильтянин, и это удивительно. Наверное, он должен иметь представление о том, чему их учат в армии.

– Теперь будет иметь, – сухо сказал Райан.

Потом на экране рухнул второй боец, неожиданно получивший удар в спину, а галогеновая лампа, высоко падая, оставила на экране светящуюся полосу, похожую на хвост кометы. С полок повалились флаконы и бутылки с химикалиями, разбились, вспыхнуло пламя. И потом снова в кадре возникла девушка, с автоматом на изготовку, в абсолютно профессиональной позе.

– Невероятно, – повторил Каун. – Вы заметили, что она совершила бросок в самый благоприятный для этого момент? Как будто хладнокровно дожидалась этой минуты. Абсолютно хладнокровно.

Потом в кадре Юдифь и Райан обменялись несколькими словами. Пламя распространялось. Райан, пренебрегший угрозой, схватился за огнетушитель. Бегство троих молодых людей. Каун прогнал кассету немного вперёд, на новых кадрах было видно, как Райан нацеленной струёй локализует пламя и полностью гасит его. На том месте, где в помещение вбегают двое постовых с главного входа, Каун остановил плёнку.

– Этих уволить, – сказал он. – Кто даёт себя так обвести вокруг пальца, слишком глуп для этой работы.

– Уже уволены, – кивнул Райан.

Каун перемотал плёнку на начало, снова запустил изображение и просматривал его.

– Вам не удалось услышать, о чём они говорили на тот момент, когда вы вошли?

– Нет. Я какое-то время прислушивался в коридоре, но ничего нельзя было разобрать.

Каун задумчиво смотрел на дрожащий остановленный кадр.

– А что им здесь было надо? Что заставило этих ребят ночью вломиться в Рокфеллеровский музей?

Райан ничего не ответил. Он хорошо знал эту манеру Кауна разговаривать с самим собой. Магнат не любил, чтобы его при этом перебивали, а ещё меньше, чтобы подсказывали.