…тем временем для сводного брата дженни он превратился в запах ее комнаты.

– возьми меня, скотт, – голосом дженни произнес оН. – но прежде окажи мне услугу.

оН змеей влез по гигантскому дереву к домику кристофера – к своей новой и самой любимой безделушке. посмотрел через окно, как три мальчика, три поросенка, загородились револьвером отца тормоза эда: он все еще дымился в его ручонке. оН знал: мальчиков защищает любовь кристофера. вот в чем крылась опасность превращения кого-либо в бога. хотя оН искренне удивился такому повороту событий. оН приложил немало усилий, чтобы вооружить тормоза эда пулями. оН превратил его в маленького рьяного цербера, способного держать дверь домика на дереве открытой. не запертой. а теперь оН столкнулся с трудностями. но все поправимо. защита кристофера не вечна. кого не удалось обратить, можно обмануть. так легко оказалось вынудить мальчиков играть в войну. почти так же легко, как и взрослых. когда действительно понадобится, дом на дереве будет принадлежать емУ. надо просто шептать. и ждать. шептать и ждать.

– в войнах побеждают хорошие парни, эдди. слушай бабушку.

– они хотят убить твоего брата, мэтт.

– защити мстителей, майк.

так и не зайдя внутрь дома, оН скользнул вниз по лестнице.

оН крался вдоль поляны, оставляя позади следы, похожие на клочки облаков. оН шептал всякому, как шептал мэри кэтрин, когда та в машине наехала прямо на кристофера. шептал миссис хендерсон, чтобы та делала пометки в книге. шептал кристоферу, когда тот шестеро суток проспал на дереве. гладил его по волосам, всегда улыбчивый. всегда спокойный. всегда ласковый. касался людских рук. тот самый едва ощутимый зуд. люди думают, это кожа пересохла. как бы не так. этО Я. оН был вкусом алкоголя на губах у миз ласко, таким настоящим, что, отходя от пьяного дурмана, она рыдала. оН был экстазом, который всякий раз испытывала дебби данэм, покуда ею снова не овладевало чувство стыда и одиночества. оН был мыслью, мечущейся в голове дага.

она тебе изменила, даг. она шлюха и она тебе изменила.

хочешь девственницу? ты получишь девственницу, даг.

ты знаешь, что делать. и куда идти.

оН был обещанием семидесяти двух гурий[72] и хОхОтком в семьдесят третью ночь.

больше никаких гурИй. только семьдесят две несчастные жЕны и прожитое время. час настАл.

оН был их мечтами и памятью, мыслями и тайными желаниями.

коими оставался сотни лет.

но с кристофером оказалось иначе.