– Нет… ты не имеешь права лишить меня этого знания…

– Я всего лишь предложил тебе выбор, – улыбнулся Люсьен. Он поднял руку, указывая пальцем на дверь, и проговорил: – Итак, сейчас мы узнаем правду.

И тогда Джим его увидел. Высокий, стройный человек со светло-каштановыми волосами и зелеными, как у Элизабет, глазами – стоя лицом к двери, он наливал себе в бокал шампанское и, наполовину обнаженный, разговаривал с лежавшей в постели женщиной, едва различимой среди простыней.

– Вот оно, предательство… – прошептал Люсьен ему на ухо.

В это мгновение человек обернулся. Это был Виктор Берри. Молодая женщина приподнялась, чтобы взять протянутый бокал. Джим едва сдержал возглас изумления.

– Не может быть.

Люсьен расхохотался.

– О, chéri… Конечно, не может. Тем не менее это так.

43

43

Он проснулся у себя в гостиной в девять вечера. Ему не удалось вспомнить, давал ли он кому-нибудь номер своего мобильного телефона. Что ж, вполне объяснимо, учитывая, в каком он был состоянии. Память возвращалась медленно. Итак, накануне вечером они на всякий случай обменялись телефонами. Он не помнил, как это случилось, не помнил и того, как переместился из кабинета в гостиную на первом этаже. Голова была совершенно пуста, воспоминания окутывал густой туман, который не спешил рассеиваться.

Джим в прямом смысле слова подполз к телефону, лежавшему на диване. Он не мог встать на ноги. Такое впечатление, что он бежал несколько часов подряд, и теперь мышцы отказывались подчиняться, какое бы усилие он ни прикладывал.

– Джим? – голос Алана напомнил Джиму про встречу с Люсьеном и время, которое он провел в отключке. Слишком много времени, неудивительно, что о нем начали беспокоиться.

– Да, Алан. Извини, я только что проснулся.

Повисла выразительная тишина.

– Ты нас до смерти перепугал, – наконец произнес Алан. – Я заходил к тебе, но мне никто не открыл. Мы думали, что-то случилось.

– Я скоро буду, – зевнул Джим. – Еще раз извини.

– Конечно, о чем речь. Кстати, мы сожгли все то барахло.

– Отлично. А кто сейчас дома?

Молчание.