– Все в сборе, Джим. А почему ты задал этот вопрос?

– Видишь ли, я получил от детектива кое-какую информацию, – начал Джим, сделав еще одну попытку встать. Он напоминал человека, которого подвергли электрошоку. – Но это еще не все…

«Нет, Джим… дальше не надо», – сказал он себе.

Уселся на диван и увидел в дверях Люсьена. Тот отрицательно помотал головой и посмотрел прямо ему в глаза спокойным и ясным взглядом.

– Послушай, – обратился Джим к Алану, – ты можешь сделать так, чтобы, когда я буду у вас, Элизабет и Дэнни не оказалось поблизости?

– Думаю… думаю, да. Я поговорю с Мэри. Джим, у тебя все в порядке?

Джим опустил голову и потер пальцами виски.

– Не совсем. Расскажу, когда доберусь до вас. Дай мне несколько минут. Скоро увидимся.

Он нажал отбой, бросил телефон на обитое потертой кожей кресло и осторожно покосился на Люсьена.

– В твоей истории много пробелов, – произнес он. – Есть вещи, которых я не понимаю. Не могу понять. Боже, как болит голова. Все тело ломит.

– Это нормально, chéri. Вспомни «Рождественскую песнь» Диккенса. Подобные путешествия не рекомендованы для физической оболочки вроде твоей. Слишком уж в тебе много мышц и костей. – Он насмешливо улыбнулся.

– Ты так и не рассказал, почему выбрал именно меня и какие у тебя цели в Пойнт-Спирите. Ты очень наглядно описал, что было в прошлом. А насчет настоящего – я только понял, что у тебя есть потомок и в нем течет твоя кровь. А так сплошные белые пятна, черт побери…

Люсьен посмотрел на него серьезно.

– Всему свое время, chéri. Кое-что тебе предстоит выяснить, а что-то откроется само, ты и спохватиться не успеешь. Надо уважать порядок вещей. Эта игра напоминает домино: первая фишка у тебя в руках, за ней последует все остальное.

– Скажи, почему я?

Люсьен промолчал. Отвесил поклон и исчез.

Он стоял перед крыльцом сестер Морелли. Ноги все еще дрожали. Дома он наскоро принял душ – непростая задача, если учесть, что он едва держался прямо и вынужден был хвататься за стены. Вести машину тоже было не так просто. Тормоз и педаль газа превратились в его непримиримых врагов, и несколько раз он чуть не врезался в заборы соседних участков. В общем, то еще зрелище, если бы кому-то пришло в голову за ним наблюдать. К счастью, все обошлось благополучно.

Он не спешил делать выводы насчет того, что ему довелось пережить в обществе Люсьена. По правде сказать, сложно было не чувствовать симпатию к этому странному существу. Разрушительный и мстительный дух – и одновременно человек из плоти и крови. Точнее, был им когда-то. Тем не менее воспринимается он именно как человек, особенно если стоит перед тобой целостный и завершенный. Все дело во внешности: четко очерченные и вполне человеческие руки, длинные пальцы, гладкая кожа. Бездонные глаза орехового цвета, проницательные и в то же время печальные. Улыбка, манера тяжко вздыхать. Невинность, которая в нем ощущалась временами. Умение абстрагироваться от собственной жизни, показывая ее другому. Человек, до глубины души человек. И в то же время дух. Призрак.