Рассвело, а он все лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок и перебирая в уме различные гипотезы. Наконец поднялся, принял душ, оделся. Ему хотелось прогуляться по городу, вернуться к себе домой и хотя бы несколько часов подряд побыть подальше от Элизабет. Было еще совсем рано, весь дом еще спал, а раз так, он позавтракает в баре у Лоретты и, как он выражался, помедитирует. Прежде всего его волновала причина, по которой Люсьен выбрал именно его – прошлой ночью он этого так и не понял, как и того, что ждет их в дальнейшем. Эти мысли не давали ему покоя.

Он добрался до бара почти на автопилоте. Небо было чистым, но лучи солнца, все еще теплые и ясные, не могли прогреть студеный осенний воздух. Увидев Лоретту, стоявшую за барной стойкой, он испугался. Голова ее покоилась на стойке, словно она потеряла сознание, а пальцы с длинными ногтями отбивали барабанную дробь. Услышав, как открылась дверь, она кривовато усмехнулась. Волосы ее были собраны в высокий хвост. Традиционный закос под восьмидесятые уступил место строгому стилю, более подходящему для ее возраста: хлопковое платье ярко-синего цвета, нарядный вышитый фартук.

– Экая вы ранняя пташка, мистер Аллен, – сказала она глухим хрипловатым голосом. Выпорхнула из-за стойки, подошла к Джиму и указала на один из пустых столиков. – Еще и девяти нет.

Джим улыбнулся.

– Лоретта, называй меня просто Джим, думаю, пора бы нам перейти на «ты». Кстати, ты отлично выглядишь. Этот новый стиль очень тебе к лицу.

Она наморщила носик, словно перед ней был щенок померанского шпица, и достала блокнот.

– Если будешь и дальше говорить со мной в этом духе, сделаю тебе скидку за аренду домика, – лукаво проворковала она. – Я провела несколько ужасных ночей. А ты поднял мне настроение.

– Что, тоже кошмары?

– Типа того, – уклончиво отозвалась она. – Но ничего смертельного, все это можно пережить. Ты же знаешь: то, что нас не убивает, делает нас сильней.

Джим испытывал большое искушение расспросить ее об этих кошмарах, но все-таки промолчал. Лоретта не производила впечатление женщины, от природы разговорчивой, но еще менее – любительницы потрепаться про собственную жизнь.

– Страшное дело, эти праздничные дни, – ответила она с нескрываемым кокетством. – Центральная площадь завалена ярмарочным хламом, и многие предпочитают завтракать здесь, а не в «Коконуте». А грохот молотков и болгарок? Вот уже третий день открываемся пораньше. Сейчас никого нет, но уверена: скоро не будет ни одного свободного столика.

– Праздник начала года, верно?

– Да, некоторые так его называют, хотя на самом деле правильнее было бы говорить «праздник начала учебного года», ведь сейчас сентябрь. Этой традиции десятки лет, – улыбнулась она. – Двадцать третьего сентября открылась лесопилка Брайдал-Вейл, с тех пор для города эта дата означает начало эпохи богатства и процветания. А потом ее никто так и не поменял. В эти дни устраивают вечеринки под открытым небом. Все организует мэр. Жадный козел умеет добиться того, что хочет. На самом деле он неплохой парень, но в эти дни на него столько всего валится, что он орет как не в себе. Тот еще тип. Оладушки будешь заказывать?