– Она исчезнет, Томми, – с уверенностью сказала Элен. – Мы не знаем когда, но она обязательно исчезнет.

Томми прикусил губу, и его румяная физиономия напряглась, а на скулах заиграли желваки.

– У меня в сумке револьвер. Тридцать восьмого калибра. Стреляй смело, если что-нибудь случится.

– А что может случиться? – она не понимала, что он имеет в виду. Нельзя же убить привидение!

– Если я вдруг сойду с ума и брошусь на тебя.

– Не говори глупостей, ради всего святого!

– Это как вариант. Я лишь хочу, чтобы ты стреляла без колебаний.

Элен резко встала. Даже мысль о том, что она только что услышала, заставила ее похолодеть. Она решительно подошла к Томми и наклонилась, чтобы отодвинуть со лба упавшие волосы. Глаза у него блестели. Они были переполнены болью, но решимости в них появилось еще больше.

– Пойду приготовлю ужин. Ты должен поесть и отдохнуть.

– Почему ты так добра ко мне? Почему так беспокоишься обо мне, Элен?

От такого прямого вопроса она покраснела, посмотрела на свои штаны – с некоторых пор на четыре размера больше, чем требуется, – и почувствовала себя нелепой и смешной. Он осмотрел ее с головы до ног, как будто только сейчас понял, что она ему что-то говорит.

– Ты хороший человек, к тому же коллега, – сказала она. – Я стараюсь, чтобы жизнь была наполнена смыслом. Я не могу тебя защитить, ты же видишь, какая я слабая, но могу ухаживать за тобой, разговаривать с тобой. Одиночество в таких делах – плохой союзник, сам знаешь.

– Ты изменилась.

– Да ну. Такая же неряха, как всегда.

Впервые Томми от души улыбнулся. Он откинул голову и посмотрел на нее устало и чуть насмешливо.

– У вас, женщин, представления о красоте отличаются от того, что нравится нам, мужчинам. Терпеть не могу баб, которые только и думают, что бы им съесть, во что одеться, чтобы понравиться мужикам. Стадо овец, честное слово. Куда бредет одна, туда же тянутся и остальные. А ты не такая, Эли…

«Эли», – мысленно повторила она.

Сглотнула набежавшую слюну. Сейчас она чувствовала себя не только смешной, но еще и тупой.

– Ты это говоришь, чтобы сделать мне приятное. Ты подхалим, вот что. Но ужин я все равно тебе сделаю.

Томми посмотрел в окно и вздохнул.