Склонив голову на плечо сестры, Ребека наблюдала, как меняет цвета пустынный пейзаж. Закатившееся солнце окрасило землю в оранжевый и розовый. В небе заплясали сумасшедшие оттенки лилового, голубого, желтого, которые затем постепенно наполнились глубиной и почернели. Потух наконец последний отблеск, и повсюду воцарился мрак – такой беспросветный, какого Лука прежде никогда не встречал. Во тьме он не мог разглядеть собственных коленей. Не мог разглядеть пальцев, даже поднеся их к самым глазам. Когда он нащупал в темноте Мами, та прижала его к груди и накрыла рукой. После заката мигранты почти все время молчали. Таращились во мрак, пытаясь отыскать хоть малейшее подобие света. Плутали в собственных мыслях, обдумывая предстоящую дорогу.

Лидия вспомнила одну детскую передачу, совсем непохожую на те глянцевые, однотипные мультики, которые смотрел Лука (а вместе с ним и весь остальной мир), где все персонажи – сплошь глазастые писклявые монстры, которые постоянно огрызаются. Нет, то было памятное телешоу, совершенно невероятное низкобюджетное творение с куклами ручной работы и настоящей помоечной магией. Лидия помнила заглавный музыкальный номер, во время которого все персонажи взлетали над землей в своем дребезжащем мусорном баке – правда, больше похожем на колесницу, – но получалось у них, только когда все друзья были в сборе, а если хоть одного не хватало, бак оставался обычным помойным ведром, окруженным мухами и липкими лужами грязи. Но стоило всем собраться вместе, мусорный бак начинал светиться, а потом взмывал в небо, разбрасывая звезды из выхлопной трубы; Лидия понятия не имела, откуда у помойки выхлопная труба, – тогда ей было всего шесть лет, – но, Dios mío, что это было за зрелище.

Странно, конечно, что ей на ум вдруг пришло это детское телешоу: она и думать про него забыла, да и голубой фургон мало чем напоминал волшебный бак для мусора. Но в тот момент Лидия испытывала то же самое пьянящее чувство, как в детстве, когда наблюдала за извержением помоечных искр и за тем, как группа друзей хваталась за края своей посудины, чтобы случайно не вывалиться наружу; всем было наплевать на физику, гравитацию и обжигающие свойства планетарной атмосферы. Для них не существовало преград.

– Помните ту программу? Из детства? – спросила Лидия у Марисоль. – В ней еще была летающая помойка?

Марисоль помнила.

Шел второй час езды, как на дороге впереди вдруг загорелись огни; вскоре фургоны подъехали к пропускному пункту. Света было достаточно, чтобы Соледад узнала в полумраке форму агентов миграционной службы. Ребека расплакалась. Подобрав под себя пятки, она скукожилась в объятьях старшей сестры. Соледад цыкнула и прикрыла ей лоб ладонью. Положила ее голову к себе на плечо и велела закрыть глаза. Стала напевать что-то на древнем языке, понятном только им двоим.