– Похоже на то.

– А при чем здесь Итан?

– Мы подозреваем, что и он мог быть там в то же время.

– Вы, наверное, шутите.

– Почему это?

– Каждое лето, с двенадцати лет и до двадцати одного года, Итан проводил в Швейцарии. Потом, когда умерла его мать и он унаследовал имение на Волчьем озере, он находился здесь день и ночь, пятьдесят две недели в году, преображая это место в процветающее предприятие, каким оно и является сейчас.

– А что он делал в Швейцарии?

– Школа верховой езды, курсы французского и немецкого, стрелковый спорт, спортивная рыбалка и тому подобное. Возможность находиться в обществе других хорошо воспитанных молодых людей. Идея о том, что Итана Голла могли отправить в лагерь для детей рабочего класса в Катскиллах, абсурдна. – Хэммонд притих, слабая улыбка исчезла с его лица. – Подождите-ка, насчет “Брайтуотера” – вы думали, что Итан мог быть замешан в этой кошмарной истории?

– Я вынужден был рассмотреть и такую возможность.

Ричард осуждающе взглянул на Хардвика.

– И вы тоже?

– По моему опыту любой человек может оказаться совсем не тем, кем кажется, – сказал Хардвик и холодно, оценивающе посмотрел на Ричарда.

– Теоретически я соглашусь. Но мысль о том, что он имел отношение к банде, издевавшейся над геями… это… – Он осекся, а затем продолжил: – Пару лет назад, когда Итан убедил меня приехать сюда, он собирался отказаться от всего, от всех своих активов. Он намеревался передать безотзывный траст всего имущества своему фонду “Новая жизнь”, оставив лишь небольшой ежегодный доход от инвестиций, который они с Пейтоном получали бы на протяжении всей жизни.

Хардвик приподнял бровь.

Гурни одобрительно заулыбался.

– Очень щедро с его стороны.

– Вот и я о том же. Вот кем был Итан. Богачом, которого волновало лишь то, как его деньги могут изменить этот мир к лучшему.

Хардвик как-то чересчур громко кашлянул.

– Вы же сказали, он “собирался”? Значит, на деле он этого так и не сделал, да?

– Остен убедил его, что будет больше пользы, если Итан сохранит контроль над активами.