– Что вы подразумеваете под словом “польза”? – перебил его Гурни.

– Если бы все активы безотзывно перешли фонду, Итан уже никак не смог бы контролировать поведение Пейтона.

– Он не мог бы лишить его наследства, если бы от наследства ничего не осталось?

– Именно. А последним доводом Остена, который окончательно переубедил Итана, была идея о том, что основная поддержка фонда не должна исходить от его основателя. Она должна складываться из пожертвований успешных “выпускников” программы реабилитации. Остен очень настаивал на этой идее “отдачи”.

– Каким образом все это касалось Остена?

– Это касалось денег, а значит, и Остена. Конечно, Итан сам принимал решение. Но всегда прислушивался к мнению Остена.

Джейн теребила салфетку.

– Вы сказали, эти три молодых человека были в том лагере… а потом приехали сюда, к Ричарду? А что еще удалось про них узнать?

– Странные подробности. Например, все трое ненавидели геев. И по крайней мере один из них знал, что вы гей, еще до того, как записался к вам на прием. Возможно, и все трое располагали этой информаций – ведь всем им перед приездом сюда звонили с одного и того же номера.

Хэммонд и Джейн недоумевающе переглянулись.

Джейн задала очевидный вопрос.

– Как человеку с подобными взглядами могло прийти в голову обратиться именно к Ричарду?

– У нас есть сведения, что у всех троих значительно улучшилось материальное положение примерно в то же время, когда они сюда приезжали.

Хэммонд, казалось, был ошарашен.

– Вы думаете, им заплатили за встречу со мной?

Гурни пожал плечами.

– Я лишь рассказываю, что нам известно.

Хардвик испытующе посмотрел на Хэммонда.

– Предположим, вы узнали имена трех подонков, забивших мальчишку до смерти лишь за то, что тот посмел быть геем. И точно уверены в том, что они виноваты. Но доказать это в суде невозможно из-за несоблюдения каких-то формальностей. И вы убеждены, что они избегнут наказания. Что бы вы сделали?

Хэммонд печально взглянул на Хардвика.