– Ну так давайте выпустим. А что? Раз здесь ему опасно, для нас ведь это приоритет?

Худой поворачивается к Жене и шипит:

– Ну, я же не сказал – выпускать.

Они смотрят на Меглина. Он, чуть покачиваясь, сидит, сгорбившись, на стуле и продолжает диалог с кем-то одному ему видимым.

На месте пожара, под дождем, работает оперативная группа. Специалисты в дождевиках. Начальник местной полиции Широков, средних лет, грузный, мрачно смотрит, как медики уносят тело в черном мешке в труповозку. Его заместитель, молодой и шустрый капитан Каховский, поеживается рядом:

– Отправь на ДНК.

– Подснежник же… Вы же сами говорили, процедура дорогая, чего на бомжей тратить деньги бюджетные?..

– Я сказал – отправь! Тебе трудно? Или я тебя уговаривать должен? Ну пожалуйста, капитан! Выполни свою обязанность!

– Ну ладно, я… Слушаюсь, товарищ майор…

Каховский уходит, потерявшись взглядом, обиженный. Широков трет лицо, он в очевидной растерянности. Есеня одна в пустом доме. Сидит на краешке дивана, обхватив себя руками. Не зажигает свет. Она не спала сутки, глаза запали, вокруг – черные пятна. Она проваливается в сон, из которого ее выдергивает телефонный звонок. Она торопливо хватает телефон.

– Да?..

– Не спишь?

– Нет…

– Открой вина, замотался сегодня…

– Женя, я…

Женя бросил трубку. Со двора – шум открывающихся ворот. Заезжает машина. Есеня встает, выглядывает во двор. Приехал Женя. Гаснут фары машины. Он проходит в дом. И неожиданно привлекает к себе Есеню и касается губами щеки. По-будничному. Отстраняется. Сбрасывает пиджак. Проходит на кухню. Он ведет себя как обычный муж, который вернулся с работы. Садится к столу. Крутит затекшей шеей.

– Плесни, пожалуйста…

Есеня штопором открывает вино. Нервничает. Женя сидит в кресле в метре от нее, спиной к ней. Она крепко сжимает штопор между пальцев, как оружие. Смотрит на его шею. Один удар – и все закончится.

– Ты не знаешь, где Вера. Не знаешь, что с ней. На самом деле никто не знает. Так что если вдруг со мной что случится… Страшно представить, что с ней будет. Прикинь. Маленькое создание. Буквально ничего сама не может. Одна. И никто не придет. Она даже не поймет. От чего умирает. Ей просто дико физически больно. Чистое страдание. Самому страшно.