Он не поворачивается, но, немного напрягшись, ждет. Есеня молчит. Булькает жидкость. Есеня ставит перед ним бокал.

– Молодец, Верка. Маленькая, а спасает папку.

Он берет стакан, поднятыми бровями спрашивает – а ты? – она отказывается, покачав головой.

– А я настаиваю…

Есеня наливает и себе. Женя чокается с ней, отпивает, она не может.

– Я хочу ее увидеть…

Женя пригубливает вино, игнорируя ее вопрос.

– Женя, пожалуйста…

Женя осматривает комнату.

– Не сейчас, Есень. Ты помнишь?

– Что?

– Как мы дом этот выбирали?

– Его ты выбирал.

– Вот именно. Я. В этом главная проблема. Ты все время мне делала одолжение. Ходила с таким лицом, как…

– Я хочу увидеть дочь, Женя!.. Я хочу убедиться, что она в порядке!..

– Только передо мной не надо мать включать, ладно?! Я видел, как Вера тебе нужна! Ты ее на руки не каждый день брала, ты по телефону не каждый раз про нее спрашивала! Она няню мамой считала, не тебя! К ней тянулась! Она не твоя дочь, моя, понимаешь это? Это я! – хотел что-то выстроить из нас. Я! Дом хотел! Семью хотел! Тебе всегда было плевать!

– Хорошо… Ты прав… Я плохая мать, плохая жена… Я просто хочу знать, что с Верой все в порядке… Прошу тебя…

Женя включает запись на телефоне, на экране детали квартиры не видны. Вера лежит в колыбели. Женя машет рукой в кадр. Потом поднимает руку дочки.

– Ну… Давай… Ручкой маме помаши… Вот, молодец…

Есеня смотрит запись со слезами на глазах. Досмотрев, включает реплэй.