Я прижимаюсь к двери лбом и слушаю. В доме ни звука. Ни скрипа. Лишь вода плещется вдалеке, ударяя в борта судов в гавани. Очень медленно я отпираю дверь и приоткрываю ее как могу тихо. Ничего и никого. Тяну створку на себя, делая щель больше, хоть и уверена, что вот-вот увижу Джима, размахивающего ножом.

Мне нужен пистолет. «Думай, Эмма, — говорю я себе, — соберись и думай. Нельзя так психовать». Я заставляю себя дышать поглубже, большими порциями хватая воздух, и кладу руку на грудь, дожидаясь, пока сердце хоть немного угомонится.

В гостиной, куда я возвращаюсь, ничего не изменилось. Здесь никого, только диск все так же безмолвно крутится в проигрывателе. Я собираюсь сходить в спальню Фрэнки, но слышу какой-то звук. С кухни. И он становится громче.

Дело в кастрюле. Крышка на ней подпрыгивает, как на неплотно закрытой скороварке, и гремит. От нее столько шума, а мне так хочется, чтобы он прекратился, что я бегу к плите и вижу: огонь под кастрюлей очень сильный. Горелка включена на полную мощность.

Я кричу.

ГЛАВА 39

ГЛАВА 39

Не могу дышать. Рот мне зажимает рука. Я тянусь к ней, чтобы дернуть хорошенько, убрать от лица. Я чувствую его запах. О боже, мне не хватает воздуха. Мне не…

— Заткнись на хер, Эмма! — шипит он мне в ухо. — Заорешь — шею сверну, ясно?

Я отчаянно киваю, и он медленно ослабляет хватку. Я хватаю ртом воздух, он выпускает меня, и я тяжело падаю на колени.

— Какого хрена, Эмма?

Пистолета у меня с собой нет. После всего случившегося я не взяла с собой пистолет. Джим хватает меня за волосы, а я пытаюсь удержать его руки.

— Скучала по мне, заинька? — снова шипит он.

— Джим, прекрати! Пожалуйста!

— Не понимаю я тебя. Ей-богу не понимаю. Похитить Кэрол — как тебе вообще такое в голову пришло? Представляешь, мне пришлось ехать сюда, чтобы ее вызволить. И поверь, это было непросто.

Он выпускает мои волосы, и я упираюсь ладонями в пол. Нужно просто дышать, и все.

— Вставай.

Я хватаюсь за ножку стула, как-то умудряюсь подняться и стою у кухонного островка, уперев ладони в мраморную столешницу у себя за спиной, а потом оборачиваюсь к Джиму. Его лицо напряжено и напоминает странную маску. Он ухмыляется и выглядит почти счастливым.

— Так и знала, — плача, говорю я. — Знала, что ты придешь. Полиция уже едет. И Фрэнки. Фрэнки скоро будет тут.

— Ладно тебе, Эмма, ты и правда считаешь, что я поверю?