Он постоял у дверей, не в силах двинуться с места.

Типа, Last man standing[23].

Потом повернулся и вышел.

* * *

Бергер долго бродил по мрачным больничным коридорам. Он просто не мог заставить себя остановиться. Как будто его приговорили к вечным скитаниям в пустыне. В голове было пусто. Он все бродил и бродил. Словно на холостом ходу. Он давно уже перестал понимать, где находится.

Так он очутился в совершенно пустом черном коридоре. Ему казалось, что он единственный оставшийся человек на Земле.

В коридоре стояла скамейка, одна-единственная.

Он сел на нее. И остался сидеть.

Бергер сам не заметил, как из глаз полились слезы. Как будто тело знало лучше, что ему нужно. Слезы катились бесшумными ручьями по его щекам. Они струились, как из неиссякаемого источника, как из рога изобилия, наполненного горем, болью и разочарованием.

Словно вся скорбь по поводу мирового зла сконцентрировалась в этот миг на одной скамейке в ничем не примечательном больничном коридоре.

Бергер сидел там, пока мгновение скорби не закончилось.

Это был самый долгий миг в его жизни.

65

65

Несмотря ни на что, наступил новый день.

Бергер поспал пару часов в спальном мешке на пирсе у эллинга. У него не было сил расставлять перевернутую мебель. Да и вряд ли это возможно, почти все было сломано.

Он стоял и смотрел на бухту.

Солнечное августовское утро, пронизанное по-осеннему холодными ветрами. Видимо, лето заканчивается. С другой стороны, Бергеру уже давно так казалось.

Он вошел в домик и огляделся. Полная разруха. Оставалось надеяться, что он успел вовремя оплатить страховку.

Если подумать, довольно неприятно, что пропали компьютеры. Хотя никакой сверхсекретной информации в них не было.