С трудом удержав равновесие, он приблизился к рефрижератору:

— Счастливо оставаться.

— Будьте здоровы, не кашляйте…

Прощального поцелуя Виноградов нс удостоился — журналистка, даже не взглянув в его сторону, вернулась к своему автомобилю и села за руль.

«Вот сейчас как раз тот самый момент, — подумал Владимир Александрович… — Я открываю дверь, мне в упор — картечью по пузу или сразу же автоматная очередь в голову… И — по газам! До утра вряд ли кто-то спохватится, а на следующий день грузовик уже пересечет половину Европы».

Или наоборот? Может, за ними давным-давно уже кто-нибудь наблюдает из лесу, с нетерпением ожида я команды открыть огонь на поражение? Виноградов больше никому не нужен, а другие свидетели и подавно… Шарахнут сейчас пару раз из гранатомета и оставят их всех догорать живьем в этой консервной банке.

— Чего встал… твою мать? — поинтересовались откуда-то сверху. — Жопу отморозишь!

— Извините, — смутился Владимир Александрович и полез в кабину.

Он не успел еще плюхнуться на сиденье, как огромный рефрижератор заревел и во всю мощь своих лошадиных сил рванулся вперед.

— Бог простит.

Многотонный грузовик успел миновать два или три довольно крутых поворота, прежде чем человек за рулем переключил фары на дальний свет. Это объяснялось отнюдь не изощренной тактикой ночных гонок по малознакомой трассе, просто нервы у водителя тоже были не из железа, а тут недолго и вообще забыть, где газ, где тормоз…

— Добрый вечер!

Спустя какое-то время Владимир Александрович тоже перевел дух и почти успокоился. Настолько, что привыкшие к полумраку кабины глаза его могли уже различить возраст и приметы человека, сидящего рядом.

— Привет.

Ничего особенного. Стареющая физиономия жуликоватого и жадного до денег водителя-дальнобойщи-ка, попавшего на выгодные заграничные рейсы еще во времена застоя и сумевшего удержаться на теплом местечке благодаря каким-то родственным связям.

И одет соответственно…

Судя по огромным, отражающим свет автомобильных фар указателям перед замысловатой транспортной развязкой, до побережья и тоннеля под Ла-Маншем оставалось около двух часов езды.

А может быть, и того меньше.

По обе стороны магистрали мелькали бесчисленные ряды фонарей и дорожные знаки. Леса как-то внезапно закончились, и на некотором удалении от автострады можно было угадывать очертания крепко спящих населенных пунктов.

Несмотря на позднее время, по встречным полосам, разделенным бетонными ограждениями, то и дело проносились грузовики и легковые автомобили. Те же, что двигались на юго-восток, в попутном направлении, в большинстве своем очень скоро отставали от несущегося по трассе рефрижератора с российскими номерами. Конечно, изредка и их самих кто-нибудь догонял и обгонял — вполне нормальное явление…