– А как же работа? – Илья думал, что таким приземленным способом, можно смутить целеустремленного человека и тем более девушку с горящими глазами.

– Возьми больничный. – Мгновенно следует ответ Гели.

– Я не болен. – Строптив, а может, смекалист Илья.

– Хочешь, я тебя заражу. – Приблизившись вплотную к Илье, где расстояние между ними сократилось до исторического минимума, Геля начинает шептать ему уже прямо-прямо в него, и слова, минуя всяких ушных посредников, начинают литься ему прямо в душу. Ну а душа, не имея у себя в наличии перепонок и фильтров, всегда очень восприимчива к подобным видам нашептываний, а уж если ей, что нашепчешь, то уж это на всю жизнь. Так что нечему было удивляться тому, что Илья, освобожденный от объятий, уже не был столь категоричен, в своих нежеланиях сказаться больным.

После чего Илья отправляется в одно место, где с распростертыми руками готовы принять этих мнимых больных, когда как Геля, в отличие от Ильи, была хоть и романтичной, но весьма предусмотрительной молодой особой, которая уже заранее позаботилась о своём отпуске на свой срок участия в этом, как его…Ах, да – быть частью чего-то большего. А это большее, по мере того, как они становились его частью, занимало всё больше и больше места в них и становилось уже частью, всегда такой ко всему восприимчивой молодежи.

И если Илья, как натура однозначно толстокожая, всему сказанному внимал в пол уха, что было вполне объяснимо и имело своё документальное подтверждение в виде медицинской справки, утверждающей, что у нашего подзащитного, имелся даже гнойный отит правого уха, в связи с чем, он в виду возможного искажения его слуховым аппаратом, не мог полностью полагаться на те заявления, которые преподносились ему в этом, непонятно кем благословенном месте, как жизнеутверждающие аксиомы, и поэтому Илье приходилось почаще включать ту часть своего мозга, отвечающую за аналитику.

– Какой ты всё-таки бука. – Возвращаясь вечерами из студии, переполненная радостью, заявляла Геля Илье, которому хоть и было интересно, но как говорят в таких случаях, не до такой степени. Что, наверное, неоднозначно минус, говорящий о том, что найдя защиту, ты теряешь способность к чувствительности или же наоборот.

– Да, что-то быстро для меня примелькались эти знаменитости. – Сокрушенно согласился Илья. – И ведь, что интересно, так это то, что видя перед собой всю эту публичность действий и лиц, для тебя безызвестность, не публичность человека, становится в той же степени желательной, как и эта имиджевая эфемерность.