Ну, а что говорить, всё логично и закономерно, и каждый недовольный ходом своих дел человек, готов подвести под всё это дело своё объёмное теоритическое обоснование, в котором будет чётко обозначено и прописано всё то, что не позволило бы смочь.

– А ведь, как всё начиналось…! – шумит возглас, с небольшой судьбоносной добавкой: «У Ильи с Гелей».

Ну, а может всё-таки, хватит, всё кружить вокруг да около и не пора бы бросить эти судьбоносные стенания и раскрыть, какие собственно к ней имеются претензии со стороны такого обидчивого Ильи.

–А если хотите знать. – Илья сверкнет глазами и, сделает паузу для придания весомости будущего слова, которое, как и любая вещественность в нашем мире, имеет свой вес. А как вы знаете, чем дольше держишь груз при себе, тем он больше тяготит вас, что в значительной степени относится и к не высказанным словам, которые опять же нельзя передерживать, иначе запоздалость заявленного слова, будет уже иметь просроченный эффект.

– А ведь котенок-то, до сих пор живёт у меня. – Этой новостью попытался ошарашить своего внутреннего невидимого слушателя Илья, которому, между прочим, и так всё это было известно, прочем, как и то, что Илье просто необходимо было кому-то высказаться об накипевшем. Так что, второе ваше я, незримо присутствующее в каждом из нас, как внутренний собеседник, весьма неплохо справляется со своей задачей и успешно позволяет сохранить ваше психологическое здоровье.

– ????? – как всегда многозначительна ответная внимающая Илье тишина.

– А что рассказывать. – Со скучающим видом молчит Илья, поглядывая на Дена и, порываясь с тем же красноречием, донести свою мысль до этого, такого любопытного, не знающего меру вопросам, своего собеседника, на которого спустя мгновение обрушилась целая лавина эмоциональных словосочетаний и если бы собеседник, не был столь близок в своем понимании к рассказчику, то до него вряд ли дошла даже крупица того смысла, который пытался до него донести Илья. И если отбросить в сторону все эти чувствительные бредни, имеющие значение только для самого рассказчика, то из всего этого складывается следующая картина.

В тот памятный вечер, Геля, как она потом заявила, так завертелась-завертелась, что когда освободилась, то уже было поздно его беспокоить. (Да знала бы она, что такого слова на его счёт не существует.) Правда, на следующий день Геля исправилась и, забежав к нему с утра домой, навестила эту мурлыкающую бестию, о которой не поленилась и позаботилась сестра Ильи. Самому же Илье было ревностно видеть какими заботами оградила Геля этого способного только жрать, пищать, да ещё на одно, что как раз слишком хорошо изучено изготовителями наполнителей для них. Впрочем, Геля об Илье тоже не забыла и фигурально, прижав его к стенке, спросила, нет, не о том, как он не спал, думая о ней, а всего лишь о его принятии им решения – участия в конкурсе на соискании места в компании.