– Ну, ты своей недальновидностью, меня и впрямь расстраиваешь. Уметь соединить несоединимое, объять необъятное, разве не этими фокусами изо дня в день, на твоих глазах занимаются эти отождествления человеческой любознательности, герои шумных заголовков и либерализаторы идейного письма. – Патетически заявил Ден.

– Со стороны, как говорится видней. – Робко ответил Илья.

– Ах, вон оно что. Значит ты для них, уже не сторонний наблюдатель, а как бы даже свой. – Заулыбался Ден.

– Свой среди чужих или…Нет, наверное, сейчас это не актуально, а будет лучше звучать – наш, тот который не наш или наоборот. – Сделал предположение Илья.

– Что ещё за галиматья. – Удивился Ден.

– Да, чего-то я сегодня не в духе. – Пробурчал Илья.

– А то и видно, и даже слышно. – Сказал Ден и изучающе окинул взглядом Илью, как будто его до этого не видел, ну а как осмотрел, то уже спросил. – А, что там Геля? Что-то ты не торопишься о ней рассказывать.

А и в правду, как там Геля, о которой Илья действительно не спешил рассказывать, и не потому, что он о ней забыл, и даже не потому, что, возможно, отчасти слыл скрытным человеком и не спешил откровенничать, что в некотором роде было ему присуще. А ведь он бы, пожалуй, даже с удовольствием о ней рассказал, тем более она не выходила из его головы, но события прошедших двух недель, в плане их отношений с Гелей, скорее заставляли задуматься, чем давали повод что-нибудь рассказать.

Конечно, Илья был вправе заявить такую сакраментальную фразу: «А как всё начиналось». Но дело в том, что слыша её, из-за какой-то однозначной безысходности, он просто ненавидел это выражение и, наверное, даже представить не мог, что она когда-нибудь может коснуться и его. Да не вжизь, я не позволю себе быть невнимательным и проспать тот момент судьбоносности, который решит, что его значимость, куда важней моего участия, значение которого ставит под сомнение вся эта фаталическая белиберда. Но что ж, судьба учла пожелания этого строптивца и позволила Илье самому определять свои жизненные пути дорожки, избирательность которых, будет зависеть только от Ильи.

А он уж пусть потом не жалуется на судьбу, что она такая-сякая, что-то там, всё-таки не предусмотрела, в плане его не подготовки к одиночному плаванию по этому безбрежному жизненному океану, где судьбоносные течения других участников плавания, сбивали его с пути, закидывая в различные водовороты историй, в которых он, оставшись без поддержки своей судьбинушки, в полном штиле, мог опираться лишь на собственные силы. В чём опять же есть подозрение на то, что здесь замешана та же воля этой злопамятной судьбы.