– Вы меня все давно знаете. – Поднявшись со своего места, решительно заявил Кальян. (Шум и крики в зале, – Конечно Кальян.) – Я, для того чтобы оказаться здесь среди вас, впрочем, это также относится и к каждому из вас, пошёл на многие жертвы. Я ушёл из мягких кресел правительства, отказался от более удобных, находящихся в шаговой доступности, банковских счетов, переведя их в офшоры, набрал жирка, чтобы придать весомость себе и колоритности звучания моего голоса и вот когда я, можно сказать, что уже дошёл до ручки, я и решил положить на алтарь свободы, самое последнее – свою незапятнанную репутацию. Теперь же, когда я потерял практически всё, то я, наконец-то, обрел полную свободу. И теперь в моём независимом лице, эта несменяемая власть, наконец-то, увидит своего смертельного врага, который и обрушит этот колос на глиняных ногах. – Запыхавшись от возбуждения, Кальян под звук аплодисментов, опять достал платок и вытер свой лоб, вспотевший от волнения и от этого шума, со сквозившими в нём не дружественными пожеланиями ему, в которых явственно читалась амбициозность некоторых соратников, которые были готовы, как и он, положить на буфера, ой, на тот алтарь, всё своё я.

Правда, многим демократично настроенным соратникам, была не по нутру такая не избирательность Кальяна, в чём некоторые, уже обелённые сединой, видели его жертвенность во благо общего дела, ради которого, надо честно признать, не все были готовы пойти на такую взаимосвязь и считали, что только выборность может определять партнера.

– Так что скажите, друзья. – Вопросил Кальян, на что зал на этот раз разразился гробовой тишиной. – Окажите ли вы мне свою дальнейшую поддержку. – Не понимая, что происходит, взмок Кальян. – А? – повисает в тишине последняя попытка Кальяна добиться ответа, как вдруг, эту тишину прорывает мелодия телефонного звонка, которая своей знаковой знакомостью, заставляет Кальяна и его самых близких соратников онеметь на месте.

Между тем, звучащая песенная мелодия из динамика телефона нарастает, но никто не спешит ответить на этот вызов, а лишь все внимательно смотрят в ту сторону, откуда звучит эта мелодия. Илья вдруг для себя понимает, что этот звуковой аппарат лежит на том самом месте, где до этого момента сидел Модест и который, всего вероятней, имеет прямое отношение ко всему этому.

–Чего рот раскрыл, как ужаленный. – Илью вдруг ошарашил звук голоса, неожиданно появившегося и присевшего рядом с ним, определенно находившегося на подъеме Модеста. Но Илья, несмотря на всю свою озадаченность, в виду развивающихся событий в зале, не стал лезть в карман за вопросами, а вернулся к своему занятию – наблюдению за этой чьей-то самодеятельностью.