–Тебе только и нужно, что залезть в дом и навести там шороху. – Из тумана доносятся слова Кота. – А какой смысл? – слышатся ответные слова Ильи. – Это будет предупредительный акт, своего рода заявка на будущее. Ну, а насчёт самого объекта, то можешь не переживать, там никого не будет. – Канули в неизвестность убеждения Кота.

Щёлк! Вечерняя мгла.

– Фемида, знаешь, тоже носит повязку на глазах. И для неё не имеет никакого значения – одел ты или нет балаклаву. – Настойчиво суёт Илье Модест, этот головной убор. – Ну, а нам человекам, стоящим на переднем фланге борьбы за справедливость, лучше иметь открытые глаза при закрытом лице.

Щёлк! Третий контрстрайковский кадр.

Падение с высокого забора. Извилистые перемещения по освещенной луной тропинке между деревьев. Вот, наконец, сам дом. Крайнее окно, как и было обещано, оно чуть приоткрыто. Тихое поскрипывание створки окна, эхом отдается в пятках ног. Далее трудность перехода с улицы вовнутрь дома. Половицы под слоем ковролина, ужасно громко скрипят до тех пор, пока не начинает шуметь паркетное покрытие зала, к чему присоединяется гул и гам отодвигаемых ящиков стола, дверей шкафов и всего того, что может открываться и выдвигаться. Но вот кажется всё и заявленный шорох, до сих пор гремящий в ушах и в сердце, вроде бы, в полной мере организован и теперь можно уходить. Но раздавшийся откуда-то из глубины дома тихий девичий голос: «Кто там?», – оглушает и сразу же подкашивает ноги контрстрайкера. Дальше по нарастающей, раздаётся уже её, внешне твёрдо звучащее,: «Я уже вызвала милицию!», – и вслед за этим заявлением, сверху вниз по лестнице, летит запущенный этой храбрячкой костыль, который, по её мнению, должен был повергнуть ниц всех врагов, которым в скором времени, это техническое приспособление будет просто необходимо. И которое, не желая на себя примеривать, приводит контрстрайкера в панику, заставив того покинуть это поле действия тем же путем.

Щёлк!

– Ну, что? – спрашивает Модест. – Кряк, кряк. – Отвечает ему, летящая на вызов служебная машина. – Ну, теперь ты уже готов к одиночному плаванию и я тебе больше не понадоблюсь. – В упор бросает фразу Модест. – Но я всё же, на финальный аккорд я загляну. – Улыбается Модест, после чего быстро скрывается в кустах.

Щёлк!

Ба-бац! И перед глазами, грохнувшегося с кровати на пол Ильи, возникают смутные очертания, судя по запахам исходящих оттуда, всего вероятнее кухни, со стороны которой, не сводя своего взгляда с него, размеренно ступая на мягкие подушечки лап, прямо на Илью движется мяукающее, хоть и маленькое, но чудище.