Илья же, как только заметил этого собеседника, хотел было развернуться назад, для того чтобы незаметно исчезнуть, но эти случаи неожиданных встреч, никогда не проходят незамеченными для всех участников столкновений. И Илья, замеченный Котом, уже не имея право на отступление, проследовал навстречу ему и к его собеседнику, стоящему в чёрных, с надвинутыми на глаза очках, за которыми скрывался вчерашний близкий знакомец Ильи, тот самый рафинированный актёр. Для которого надо сказать, второе пришествие на его глаза Ильи, показалось не слишком смешной игрой судьбы и он, заметив Илью, даже несколько одёрнулся при виде того, что, наверное, как раз и заставило Кота повернуться в сторону лестницы, где и стоял Илья.

– Очки-то, сука, не зря надел. – Старательно, не спеша, двигаясь навстречу им, рассуждал Илья, чьё распухшее ухо, чётко улавливало все движения души своего носителя.

–Ну, как там, сильно личико подпорчено. – Вглядываясь в напрягшегося актера, следовали мысли в голове у Ильи.

–А чего переживать то, с экономит на гриме и сыграет какого-нибудь бандита. Хотя, они нынче, все характерные актеры и предпочитают сниматься только по своей имиджевой специализации, в основном в игре подонков. – Подойдя вплотную к Коту, Илья воззрился на того, чей вид позволил Илье слегка расслабиться.

А ведь Илья совсем забыл про вчерашнее происшествие, в котором, так пострадал Кот, который сейчас стоял с раздувшейся губой, которая хоть и была тщательно прикрыта пластырем, но всё же выдавала всю свою раскатость и из-за которой, можно уже было предположить появление новых ноток в выговоре слов Кота. Правда Кот, не торопился дефективно выговариваться и раскрывать свой новый талант словесности, а с нескрываемым любопытством уставился на выдающееся ухо Ильи. Илья же в свою очередь попытался расширить свой кругозор и одновременно объять стоящих перед ним Кота и актера, который в свою очередь, сквозь тёмные стекла своих очков, пытался выказать свою предельную выразительность по отношению к Илье.

А ведь Илья, подойдя к ним, можно сказать, добавил последний недостающий кирпичик в эту, возникшую благодаря ему структурную композицию, символизирующую буддистскую идею не деяния зла, отрешённости от неистинного. «Если я не вижу зла, не слышу о зле и ничего не говорю о нём, то я защищён от него» – несло в мир изображение трёх обезьян. Что, наверное, можно было в полной ассоциативной степени и соотнести к этим трём представителям рода мужского, кои, вчерашним вечером, с полным соответствием с поведением обезьян, вели себя подобным образом на людях, а может и не только на них, а также на глазах кого-нибудь из рода быков и свиней. Но то, что имеет своё определенное значение в одних восточных местностях, необязательно должны таким же образом читаться в других, умеренно столичных, где имеется своя специфика понимания и взаимопонимания.