Центр приема женщин-заключенных – теперь я официально считалась заключенной – находится в центральной Калифорнии, в пяти часах езды от Индепенденса. Два офицера штата отвезли меня в фургоне Департамента исполнения наказаний, и я была одна, так что весь задний отсек был в моем распоряжении. Стоял потрясающий осенний день, кристально чистый, просто великолепный. Мы проехали мимо горы Уитни, спустились через Мохаве, поднялись в Техачапи и вдоль западной стороны Сьерры. Мои чувства были особенно обострены, и я обращала внимание на все, даже на людей в других машинах и на улицах маленьких городков, через которые мы проезжали. Парад обычной, будничной жизни – но он казался таким необыкновенным! Я имею в виду, что эти люди вообще не осознают, насколько они благословлены своей свободой. Просто имеют возможность выбирать, повернуть направо или налево, пойти на рынок или в парк, прогуляться по кварталу, не ограниченному стенами.

Не могу сказать, что это была лучшая поездка, которую я когда-либо совершала, но она была самой серьезной.

Дункан Макмиллан, интервьюер: Я это вижу.

Клео Рэй: За этой поездкой последовало жестокое осознание реальности: возвращение в изоляцию. Они поместили меня в камеру размером шесть на восемь футов без окна и со стальной дверью с узкой щелью, которая выходила на дверь другой камеры. Это было не одиночное заключение; именно здесь они должны были держать меня до тех пор, пока не смогут решить, какая тюрьма в Калифорнии подойдет лучше всего, исходя из моего классификационного балла. В течение первой недели посетители не допускались, я могла сделать только один телефонный звонок. Мне назначили психолога, и мы заполняли анкету за анкетой. Я прошла полное медицинское обследование и психологическую оценку. Мне казалось, что мне пришлось пройти в сто раз больше процедур, чем когда меня поместили в тюрьму округа Инио.

Вся приподнятость, которую я чувствовала доселе, полностью испарилась ко второй ночи.

Дункан Макмиллан: Почему вы оказались в государственной тюрьме строгого режима для женщин-заключенных?

Клео Рэй: Потому что, согласно моему послужному списку, я сбежала с двух мест преступлений: после автокатастрофы и с озера, а также когда они пришли арестовывать меня в туристический лагерь. Не имело значения, что у меня не было судимости, что я была добросовестным налогоплательщиком, вносящим свой вклад членом общества. Для таких, как Клео, у них не предусматривалось открытого общежития с низким уровнем безопасности. Она получает бетонную камеру и заборы с колючкой под напряжением, сторожевые вышки со снайперами и вооруженными офицерами внутри и снаружи. Она получает четвертый уровень со всеми жестокими преступниками и каторжными работами.