– Их нужно предупредить о том, что через десять минут здесь будет толпа Блуждающих, – тихо произнесла я.

– Предупредим, – приглушённо согласился Тристан, уже сворачивая на съезд.

Я машинально обернулась назад:

– Спиро, Клэр, сидите тихо и не открывайте двери, понятно?

Дети утвердительно закивали. Я посмотрела в заднее окно – Блуждающих всё ещё не было видно.

Подъехав автобусу, Тристан остановился не глуша мотор, и я в ручную приоткрыла своё окно меньше чем наполовину. Из автобуса сразу же высапалось ещё больше детей, и я неосознанно начала оценивать ситуацию. Судя по всему, этот допотопный автобус был ничем иным, как домом на колёсах, переделанным мастерски, но одновременно небрежно: краска на кузове сильно отшелушилась и открывала ржавчину, приделанный к крыше тент покосился, наполовину закрывающие окна жёлтые шторы разили старостью. Я бегло осмотрела детей: семь худых мальчиков, возрастом примерно от шестнадцати до шести лет, все в грязной и местами даже ободранной одежде, они выглядели как дикие Маугли, впервые попавшие в бетонные джунгли.

В дверях автобуса вдруг показалось двое взрослых: мужчина и женщина. Оба не старше сорока, оба сильно загоревшие и заинтересованные нашим появлением. Мужчина был худощавым, льняные футболка и штаны на нём выглядели ещё хуже, чем одежда на мальчишках, на его лице была недельная щетина, волосы были выгоревшими и нестриженными минимум в течение полугода. Женщина была красивой и красота эта ей явно досталась от природы, так как на её лице не было ни грамма косметики. Её чёрные как смоль волосы длинной достающие до локтей были распущены и пушились от влажности. На ней было неожиданно чистое белое платье длиной до пола и без рукавов. На руках женщина держала безумно красивую девочку – таких красивых детей даже на обложках глянцевых журналов не встретишь. Ребёнку на вид было года полтора или два, точно не больше. У девочки, как и у её матери, были чёрные как смоль волосы, но длиной до плеч, и одета она была в более-менее приличное платьице, расцветкой в зелёно-белую клеточку.

Выйдя из автобуса, мужчина направился к нам, а женщина направилась к самодельному детскому гамаку, держащемуся на боковом зеркале автобуса. Она поспешно положила в него девочку, после чего тоже направилась к нам. Именно в этот момент, наблюдая за тем, как ребёнка укладывают в гамак, я заметила, что переднее колесо автобуса спущено.

– Вам что-то надо? – остановившись напротив моего окна, мужчина воинственно скрестил руки на своей худощавой груди. Оторвав взгляд сначала от спущенного колеса, затем от провисшего под детским весом гамака, а затем и от подходящей к нам женщины, я наконец посмотрела на собеседника. Он смотрел на меня недружелюбно щурищимися голубыми глазами и говорил на английском языке с явно не немецким акцентом.