– Дружить с тобой?

– Да. И с ним, – я указала пальцем на Тристана.

– Хорошо. Будем дружить. Имя Тринидад означает “троица”, а Адора “обожаемая”. А что значит твоё имя?

Так выяснилось, что никто из нашей компании не знает дословного значения своих имён.

Я переживала наблюдая за тем, как Тринидад укладывается спать вместе с Марсоходом, который вдруг предпочёл её, а не Клэр, которая неожиданно обрадовалась тому, что смогла порадовать свою новую подружку комком рыжей шерсти. В отличие от Клэр, эта девочка не спрашивала нас о своих родителях, не заговаривала о том, что хочет домой… Ничего. Почему она так спокойно вела себя в компании откровенно подозрительных незнакомцев, для меня было настоящей загадкой, но я удержалась от расспросов, опасаясь самостоятельно загнать себя в капкан.

Слив воду с затопленного прицепа и ещё раз осмотрев побитые окна, уделив особенное внимание серьёзным трещинам лобового стекла и оценив перекошенные боковые зеркала, мы с Тристаном единодушно пришли к заключению, что никуда нам не деться с подводной лодки, так что ехать на этой аварийно-опасной штуковине нам всё равно придётся. Поэтому мы решили смириться с этой мыслью и попытаться выспаться.

В пикапе было мало места, чтобы удобно расположиться, но и это мы могли лишь принять к сведению, но никак не исправить. Однако, так как все мы плотно поужинали и сильно устали, дискомфорт в виде отсутствия комфортных спальных мест в итоге никого не смутил. Девочки, легшие на заднем кресле валетом, накрылись пледом, второй плед я отдала Спиро, растянувшемуся под сиденьями, которому хотя и не хватало места в длину, всё же хватило усталости, чтобы отключиться практически одновременно с девочками. Успев занять водительское место первее Тристана, я опустила своё кресло и, спрятав руки в длинных рукавах кофты, попросила Тристана включить отопление. Перепроверив блокировку дверей, я скрестила руки на груди и не заметила, как начала быстро погружаться в сон, довольная уже только тем, что мы пережили ещё один закат и успешно начали входить в очередную ночь. Первые минут десять я прислушивалась к грому, раздающемуся со стороны Швейцарии, и, изредка приоткрывая глаза, видела в той стороне полыхающее от молний небо. Только этот страшный вид внушал мне уверенность в том, что остановка буквально за три часа до прибытия в пункт нашего назначения правильна, потому как безвыходна. Нам всем просто нужно переспать этот спешащий вперёд нас шторм…

Мне снилось, будто убежище, в которое мы направляемся, разрушено штормом, будто на его месте образовалось озеро, покрытое большими шариками льда из града. Я должна была испытывать безысходность, но из-за красоты этого зрелища испытывала лишь лёгкую досаду. А потом я вдруг оказалась в коридоре родительского дома, прямо передо мной остановилась взволнованная, неожиданно полностью поседевшая мама и спросила обеспокоенным тоном: “Ты украла этого ребёнка?!”. Я держала в руках Клэр. Отстранив малышку от своей груди, чтобы заглянуть ей в глаза, я ответила матери: “Я её не украла – я спасла её”, – как вдруг поняла, что у меня в руках вовсе не Клэр, а Тринидад.