Когда Тристан возвращался в машину, на задних сиденьях послышалось шевеление. Я обернулась и увидела проснувшегося Спиро:

– Мы где? – сонно потирая правый глаз кулаком, поинтересовался парень.

– Скоро пересечём границу.

Произнеся эти слова, я вдруг поняла, что впервые за всё время нашего пути не сомневаюсь в том, что мы действительно скоро окажемся в определённой точке и, более того, пересечём её. Столь неожиданную уверенность во мне поселило внезапное, как молния, осознание того, что теперь в моей команде есть не просто мощный союзник, но тот, кто сильнее меня. Если нам до сих пор хватало моей и подростковой силы Тристана для того, чтобы все мы выжили, значит теперь, с той силой, которой обладает новый Тристан, мы точно увеличили свои шансы остаться в живых.

На швейцарской границе мы были уже спустя три минуты. И то, что мы увидели здесь, было настолько иллюзорным, что непроизвольно вселяло в нас опасную надежду. Швейцарская граница выглядела настолько до странного ухоженной – без единого выбитого стекла, без брошенных на обочинах автомобилей, с целыми, поднятыми вверх шлагбаумами, – что в безопасность этого места верилось совершенно невольно. Свободно проехав черту, оставляющую немецкие земли за нашими спинами, я даже готова была поверить в то, что Швейцарию покрывает какой-то невидимый, чудесный купол, защищающий эти места от заразы извне. Но мои надежды разбились уже спустя километр: мы проехали мимо съехавшей в кювет грузовой фуры, возле которой толпился беспокойный народ. Все они были Блуждающими.

Приблизительно спустя два километра после встречи с фурой, мы остановились посреди пустынной дороги: и детей, и меня прижал мочевой пузырь. Я была последней в очереди, поэтому, когда я выходила из-за машины, на ходу застёгивая ширинку, я встретилась с поджидающей меня Тринидад, которая справилась с туалетом на пару минут раньше меня. Указав пальцем себе в грудь, девочка произнесла максимально серьёзным для двухлетнего ребёнка тоном:

– Тринидад! – после этого она вдруг коснулась моей ноги. – Теона!

– Да, ты Тринидад, а я Теона, – не смогла сдержать улыбки я, хотя, скорее всего, я хотела улыбаться из-за осознания того, что мы действительно сделали это – мы доехали до Швейцарии. Чувство, которое можно было описать одним коротким и восторженным “Вау!”, нагнетало меня эйфорией. Именно нагнетало, потому что я не могла поверить в то, что всё может быть так хорошо, что все мы до сих пор живы и что до пункта назначения нам остаются считанные часы.

Девочка вдруг перешла на испанский: