Через мост мы не смогли проехать – проезд был перекрыт брошенными машинами ещё задолго до подъезда к мосту. И через тот альтернативный путь, который Тристан обозначил запасным планом, нам тоже не удалось прорваться – на сей раз мы не смогли объехать перевернувшийся посреди горной дороги самосвал.

Когда мы остановились посреди очередной крутой горной дороги и нависли над атласом в попытке найти хоть что-нибудь более-менее подходящее для скорейшего выезда на О2, я впервые заметила, что с Тристаном что-то не так. Он был бледен, а его кожа пылала, что я поняла, случайно соприкоснувшись с его рукой. И тем не менее он настойчиво убеждал меня в том, что чувствует себя нормально, и я ему верила. Вернее, хотела верить. Ровно до тех пор, пока спустя два часа мы не заехали в очередной тупик на намеренно кем-то заваленной камнями просёлочной дороге. Поняв, что и здесь нам не проехать, я потянулась, чтобы взять из рук Тристана атлас, и, вновь случайно соприкоснувшись с его рукой, вздрогнула, на сей раз от пугающего холода его кожи.

– Давай-ка разомнём ноги, – наигранно невозмутимым тоном предложила я, взяв атлас в свои руки.

– Я с вами, – сразу же отозвался Спиро.

– Нет, ты останься в машине с девочками, – тоном, не терпящим сопротивления, отрезала я.

Мы отошли на пять метров от машины. Заглянув в глаза Тристана, я знала, что он уже знает, что именно я у него сейчас спрошу:

– Тебя укусил один из тех Блуждающих?

– Да.

Мои губы и руки затряслись. Чтобы Спиро, наблюдающий за нами через заднее окно, ничего не заметил, я повернулась спиной к машине и только после этого приложила дрожащую руку к судорожно трясущимся губам.

– Я думаю, всё обойдётся. – В голосе Тристана не слышалось уверенности, не слышалось той невозмутимости, которой я питалась с момента его возвращения к жизни: он вернулся всего лишь немногим более суток назад!

– Ты так думаешь? – шёпотом произнесла я не потому, что хотела шептать, а потому, что просто не находила в себе сил говорить громче.

– Ведь я привит от Стали, потому я в итоге выжил и стал таким, так?

– Не знаю, – мой голос дрожал как осиновый лист на осеннем ветру, я едва сдерживалась, чтобы не задрожать всем телом. По моей левой щеке начала скатываться первая неконтролируемая слеза.

– Теона, со мной всё должно быть хорошо, – сделав шаг по направлению ко мне, Тристан положил свою руку мне на спину и прошелся ею между моими напряжёнными лопатками. Я зажмурилась от отчётливого холода руки, от жара которой прежде мне становилось тепло.

– Как ты себя чувствуешь? – продолжала говорить дрожащим голосом я, открыв глаза и стараясь не моргать, чтобы не давать скатываться по моим щекам новым слезам. – Только ответь честно.