Земан схватил Йону и в гневе швырнул его к краю котлована с такой силой, какую тот от него никак не ожидал. Йона полетел спиной вниз, пытаясь в полете повернуться и защитить свою голову. Столкновение с землей было неожиданным. Оно выдавило весь воздух из легких Йоны. Оглушенный ударом, он обнаружил, что приземлился в липкой, вязкой массе, которая начала постепенно застывать вокруг него. Она прилипала к нему, как зыбучий песок.

Йона при падении не пострадал, по крайней мере, он не чувствовал боли – только всеобъемлющий страх. Попытка поднять голову не удалась, правая половина тела накрепко прилипла к бетону, и он не мог опереться на руку, так как сразу же проваливался еще глубже.

Прямо перед его глазами в воздухе парила левая рука Шраттера и источала холод. Этот вид только удвоил панику Йоны. Он боролся всеми силами, чтобы освободить хотя бы части тела, и ему наконец удалось пошевелить ногой. Поднять ее хотя бы немного.

В следующий момент что-то тяжелое и теплое упало на него сверху. Оно покрыло ноги, живот, правую руку, поползло через его грудь к шее.

Отверстие постепенно заливали бетоном.

Йона прекратил сопротивляться. Он был слишком умным, чтобы не понимать, что все закончилось. Его глаза устремились к небу, где голубым цветом мерцала темнота. Он чувствовал, как бетон достиг его подбородка. Еще чуть-чуть, и он накроет его лицо. Оставшееся – дело нескольких минут…

И его якобы гениальный ум угаснет. И все остальное тоже. Его мечты, его желания, все его чувства. К родителям, к друзьям. К Марлен.

Вот сейчас. Он крепко сжал губы и веки. Будет ужасно, но закончится все быстро.

Йона непроизвольно задержал дыхание, хотя уже обещал себе не делать этого: не стоило ничего откладывать без лишней необходимости.

Густая масса накрыла наконец все. Йона слышал, как бешено бьется его сердце. Он задержал воздух и все же попробовал еще раз освободиться, как только воздуха стало не хватать.

Затем что-то дернуло его – с гораздо большей силой, чем он смог бы это сделать сам. Кто-то потянул его за плечи, что-то надавило на спину и привело его в вертикальное положение.

Кто-то стирал бетон с его лица и рта, который он наконец открыл, чтобы вдохнуть воздух, и это получилось. Воздух, это был воздух.

Снова кто-то провел рукой по его лицу, на этот раз бетон убирали с глаз.

Все происходило в полной тишине. Он не слышал ни голосов вокруг себя, ни шума двигателя машины – ничего, кроме своего бьющегося сердца, которое доказывало, что он жив, все еще жив.

Неужели мужчины передумали? Неужели Земан опомнился или победила совесть Мартина?