Так было проще, ему не нужно было больше подвергать самого себя цензуре. Но во время рассказа его не отпускал страх потерять Элануса.
В этом дроне было заложено так много его времени, работы и страсти. Он стал для него шестым органом чувств, без него Йона ощущал себя неполноценным человеком.
Оба полицейских его почти не прерывали, задали ему два или три уточняющих вопроса, а вообще ограничились тем, что просто кивали и делали какие-то записи.
Когда Йона закончил, они обменялись взглядом, который Йона никак не смог истолковать.
Нет, он не будет спрашивать, каким образом он будет наказан, он и так узнает это позже. Его сейчас занимало совсем другое.
– А вы уже выяснили, почему умер Шраттер? И кто его убил?
Брандт закрыл свой блокнот и убрал его во внутренний карман своей куртки:
– Идет следствие. Мы не можем сейчас ничего сказать, ты же понимаешь.
– Конечно.
Йона рассмотрел свои руки. Под ногтями все еще были видны следы бетонной смеси.
– А кто же меня вытащил вчера? Я знаю, что здешняя полиция помогла замести следы в случае смерти Шраттера, значит, это были не они.
На лице Брандта появилась улыбка – вероятно, он был рад тому, что мог ответить по крайней мере на этот вопрос.
– У тебя довольно умные друзья. Они оповестили Федеральное управление уголовной полиции и выслали фотографию, которая рассказала нам о происходящем лучше всяких слов.
Ректор в холодильнике. Идея Йоны опубликовать фото на Фэйсбуке, с которой он немного припозднился, была неплоха, но Марлен действовала намного эффективнее.
Он вообще не знал, сможет ли отблагодарить ее за это.
– А как же стройка?
– Госпожа Дорник довольно убедительно объяснила нам, что там мы найдем как преступников, так и жертву.
Госпожа Дорник.
Йона непроизвольно улыбнулся:
– Тогда я должен поблагодарить от чистого сердца