– Ну, пойдзем, пойдзем, – приговаривал дед Кастусь, увлекая меня внутрь двора. – Да маёнтка ты зараз не даедзешь, на лодцы паплывем. У мяне ёсьць. Толькі на лодцы цяпер можна. Пойдзем.

Он говорил и говорил, но я уже не слушала. Вдыхала полной грудью запах весеннего болота, разлившейся реки и еще чего-то знакомого, от чего щемило в груди и слезы в глазах никак не хотели высыхать. Ян ждал меня, а я так хотела его увидеть!

И вдруг снова вспомнились слова Лесной ведьмы о том, что я последняя Вышинская. Все это время я думала, что на мне закончится род, но что, если он продолжится, только будут уже не Вышинские, а Коханские? Я могу снять проклятие с Яна, но что, если и Ян может снять проклятие с меня? Ведьма же сказала, я была первой, кто искренне полюбил волколака, а не за то ли она наказала род Вышинских: ее дочь не любила собственного ребенка, который оказался волколаком?

На беларусском «любовь» звучит как «каханьне». И это не может быть простым совпадением.