Она приблизилась губами к его уху и прошептала:
– Я знаю, как тебя зовут, мальчик.
Ее дыхание было отвратительным, будто что-то в нем было не так, испортилось где-то в глубине.
С ним что-то происходило, что-то…
…переломное.
Не выпуская его руки, продолжая улыбаться, она подняла его со стула, и вот он уже выходил из-за стола, спотыкаясь, за ней вслед, не в силах противиться тому, как она вытащила его из бара в темноту. Старуха тем временем так и не отвлеклась от своего виски, а бармен не оторвал взгляда от кроссворда.
Мужчина в коробке все пел и пел.
Оказавшись снаружи, они плыли, взявшись за руки, будто подростки в каком-то фильме. За гравийной стоянкой бесконечно тянулось пустынное шоссе вдоль потемневших полей. Для него весь мир превратился в одну искаженную картину. Он едва чувствовал землю под ногами, а звезды на небе мерцали и расплывались, становясь длинными и прямыми линиями света, будто само время вытягивалось до предела. Она рассмеялась и сжала его руку. Он медленно перевел взгляд на свой «Форд», припаркованный в луже оранжевого света рядом с кустами на краю парковки. На кузов, нагруженный его «Роудраннером». На свой крошечный жалкий…
…кемпер.
Она взяла его под руку.
– Покажешь мне?
Каждое ее слово загибалось, будто краешек горящей бумаги, и улетало в ночь, становясь звездой на небе.
– Покажи мне то, чего не видели другие.
– Другие, – повторил он. Слово прозвучало будто из глубокого пустого колодца.
Она сжала его руку сильнее, и он почувствовал в ней неожиданную силу.