Копы тащили меня через озверевшую толпу, толкая вперёд за плечи. Мои руки были болезненно закручены за спину и заключены в холодные металлические наручники. Кто-то закричал: «Убийца!» и кто-то ещё подхватил. Вместо того, чтобы расступиться, толпа сжималась; взиравшие на меня лица делались всё более и более недовольными.

Я не могла не подумать о мечте, которая была у меня всего-то два дня назад: стать центром внимания, сияющей королевой бала. Звездой шоу.

И вот посмотрите на меня.

Я сжала зубы и шла вперёд.

– Назад, – закричал коп за моей спиной и люди неохотно расступились, освобождая проход. Кампус погрузился в хаос; все кругом носились и орали; визжали машины «скорой помощи» и пожарных. В одной из «скорых» я краем глаза, прежде чем дверь захлопнули и машина поспешно удалилась, заметила Каро.

О Каро и остальных заботились: осторожно обрабатывали их ожоги и лечили их от отравления дымом. Со мной совсем другое дело. Как только пожарные расчистили адское пламя на вершине башни, они отвели меня вниз по винтовой лестнице и передали там толпе полицейских. Те схватили меня, толком не церемонясь даже тогда, когда я завизжала и сказала, что у меня ранение в бок. Они спросили, я ли это столкнула человека из окна, и услышав положительный ответ, поволокли меня вниз по ступенькам, игнорируя мои протесты и крики боли.

Если бы я знала что ждало меня по выходе из Блэквельской башни, я, возможно, отказалась бы выходить, решив попытать удачу в горящей комнате.

Передо мной была стена людей, и в их глазах – ужас и обвинение. У тех, с кем я училась в колледже, на лицах был шок; по их щекам текли слёзы. Я убила Минта, золотого мальчика. Они не знали, что он – убийца, знали только, что убийца – я.

Я переживала сцену из кошмарного сна. Но всё будет хорошо, потому что о Каро и Эрике и обо всех остальных позаботятся. Всё будет хорошо.

Я повторяла эти слова, когда они выворачивали мои руки, чтобы надеть на меня наручники, протыкая кожу и дёргая за рану в моём боку; когда толпа едва расступилась, чтобы пропустить меня, желая увидеть меня вблизи: убийцу, ведьму Блэквельской башни.

Теперь, когда копы толкали меня в сторону последней оставшейся машины «скорой помощи», я увидела сцену парада встречи выпускников – ту самую, где должен был рядом с ректором стоять Фрэнки и толкать речь, чтобы взбудоражить толпу. Вместо этого, на сцене было пусто; только арка из воздушных шариков колебалась на ветру. Ошалевший ректор стоял и с открытым ртом взирал на разворачивающееся вокруг безумие: Блэквельская башня, символ Дюкета, ещё дымится; встреча выпускников, главное событие года, погрузилась в хаос.