– Такое бывает.

– Правда? – спросил мужчина тоном: «Вам откуда знать?»

– Правда, – очень серьёзно подтвердил Антон. – Я не знаю, что случилось у вас, но я…

– Пожалуйста, не надо портить наши отношения, – попросил гость. – Что бы вы ни рассказали, ваш рассказ не будет жёстче моего. Просто поверьте. А слушать о том, что ваш друг спал с вашей подругой, мне сейчас тягостно. Я пил всю ночь, но не берёт. Я не напился и не заснул. Мне плохо.

– Извините меня.

– Надо же – опять искренне. – Мужчина дружелюбно, но с лёгким недоверием, чуточку сомневаясь, что чувства его не обманывают, посмотрел на Антона. – Сделайте, пожалуйста, завтрак. И… без обид, но я хочу выпить кофе в одиночестве. Мне нужно подумать.

– Конечно.

Антон принял заказ, кивнул, чтобы его подменили за стойкой, и вышел на задний двор. Не курить – подышать. Нужно было подышать, потому что ранний гость произвёл на бармена тягостное впечатление. Ничего, в сущности, не сказал, ничем не поделился, не вылил накопленное на случайно оказавшегося рядом человека, но тяжестью придавил. Той тяжестью, под которой дёргалась его душа.

Антон вышел, прищурился на яркое солнце, а когда глаза привыкли к свету – увидел сидящего на корточках Прохора.

И услышал:

– Весь в крови.

И вздрогнул.

– Он хотел крови – он её получил. Всю кровь, которую хотел, вся ему досталась и сделала его меру самой большой.

– Кто он?

– Но жажда не исчезла, понимаешь? Кровь не насыщает, кровь дразнит. От неё ещё больше пить хочется, но только крови пить… Вода не утоляет тех, кто кровь попробовал… и кровь не утоляет… только дразнит, проклятая, засасывает… Вот и его засосала… и он всю её получил… Всю кровь, какую хотел, – получил… Только не радуется он, глаза закрыл – и не радуется.

– Да о ком ты говоришь? – окончательно растерялся Антон.

А Прохор посмотрел на него неожиданно ясным взором и с обыкновенной улыбкой сказал:

– Ты меня не слушай, я разное говорю. Ты лучше покорми меня, а?

* * *

Вводил ли Анзоров в поисковую строку браузера сочетание «Платон Брызгун» или же с кем-то проконсультировался, Шиповник и оперативники не узнали. Но поняли, что рубить сплеча следователь не стал, поскольку разрешение на следственные действия в отношении известного режиссёра они получили не сразу, как пообещал Анзоров, а через полтора часа. Но всё-таки получили. К этому времени они уже знали, что телефон Брызгуна выключен: Феликс попросил Катю из первого отдела позвонить и «ошибиться номером», а после «отмашки» следователя Вербин связался с отделом «К» и узнал, что телефон Брызгуна был выключен в ночь на двенадцатое и больше не включался.