– Илья? – Платон посмотрел на друга, но тот промолчал. – Вы рехнулись?

– Прекрати истерику, – попросила девушка.

– О какой истерике ты говоришь? Я тут самый, мать вашу, здравомыслящий. Самый спокойный и хладнокровный… Вы рехнулись?!

Обсуждать происходящее в доме не стали – присутствие Розалии и мысль, что здесь совсем недавно ходили люди из внедорожника, заставили ребят быстро собрать вещи Руслана и уехать; говорить на какой-то из улиц посёлка тоже посчитали опрометчивым – зачем становиться «звёздами» системы видеонаблюдения? Покинули «Сухари», выехали на шоссе и там остановились.

Для того чтобы обсудить последние слова Ады.

– Я хочу её убить, – повторила девушка. Повторила холодно, спокойно, зло.

– И я, – сказал Илья. Который размышлял о словах Ады всю дорогу.

– Зачем? – окончательно растерялся Платон, который никак не ожидал подобного заявления от прагматичного и расчётливого друга.

– Она убила Руслика, – ровным голосом ответил Илья.

– Не она.

– Всё равно что сама.

– А мы убили её собаку.

– Хочешь сказать, что размен состоялся? Голова Руслика за убитую Мару?

– Нет, – пробормотал Платон. – Нет, конечно, но…

– Я не смогу жить, зная, что она жива. – Ада снова закурила. – Что она смеётся над нами. Что она видела нас на террасе и смеялась над нами. Она убила Руслика, и если у неё появится возможность – убьёт нас. Я ненавижу и боюсь старую ведьму. И я хочу, чтобы она сдохла. Однако без вас у меня вряд ли получится, поэтому я спрашиваю: вы со мной?

– Да.

– Не может быть. – Платон вновь, как на террасе, схватился за голову и пошёл вдоль дороги. – Этого не может быть!

Шагов через десять развернулся и когда подошёл к BMW, услышал вопрос Ады:

– Ты с нами?

И молча кивнул.