– Нет. А сколько?

– Столько, что ему пришлось прятаться, – хмуро сказал Илья. – Цифры в данном случае значения не имеют.

– Я думаю, дело не только в цифрах, – медленно произнесла Ада, закуривая тонкую сигарету.

– В первый и последний раз, – сказал Илья. – Отец запрещает курить в машине.

– Хорошо, больше не буду. – Ада чуть опустила стекло. Октябрь в этом году выдался холодным, и с улицы сразу потянул резкий воздух. – Так вот, я думаю, дело не только в цифрах. Родители Руслика люди не бедные и со связями.

– Руслик очень гордый.

– Но не когда на кону стоит жизнь.

– Это верно… – кивнул Платон.

– Руслик обязательно обратился бы за помощью к маме с папой, но, судя по всему, он натворил нечто такое, что даже они не в силах помочь.

– Что же он мог натворить?

– Что угодно, – вновь вступил в разговор Илья. – На Руслике висел огромный долг, и чтобы от него избавиться, он мог принять любое предложение, даже самое дурацкое.

– И кого-то очень сильно разозлить? – сообразил Платон.

– И кого-то очень сильно разозлить, – подтвердил Илья. – Кого-то, чьи возможности намного превосходят возможности его родителей.

Несмотря на молодость, ребята уже понимали, что мама и папа далеко не всегда способны оказать помощь, что в мире есть люди сильнее и могущественнее их, и если таких людей разозлить – на компромисс можно не рассчитывать. Это вору можно сунуть деньги и договориться, у вора чести нет, и какое бы положение вор ни занимал, он на всё пойдёт ради наживы. Вора можно купить. Но Руслан, судя по всему, разозлил не вора.

– Что было потом? – хмуро спросил Платон.

– Руслик сказал, что постарается оказаться в доме незаметно – поедет сначала на электричке, потом на автобусе, а потом – пешком и войдёт на участок через лесную калитку.

– И будет сидеть там так, что его никто не заметит?

– Осень. – Ада выбросила окурок в окно, однако стекло поднимать не стала. – В «Сухарях» сейчас мало народу.

– А охрана на что? – буркнул Илья.

– Охранникам я позвонила и сказала, что у меня поживут друзья.