– Нет. Но можем представить, как это было, по двум другим случаям. Смотрим ночь на воскресенье, семнадцатое июля. В половине второго в районе участка Брызгуна предполагаем движение…

– Почему предполагаем?

– Камера установлена далеко, мешают ветви и листья, поэтому мы можем только предполагать, что в лес выходит фигура в бесформенном чёрном плаще или дождевике, хотя было сухо…

– Прятался от камеры.

– Он очень предусмотрительный.

– Что не раз доказывал… По некоторым признакам можно предположить, что у Кровососа есть велосипед, но качество записи не позволяет сказать это с уверенностью. Кровосос уходит в лес, а в три часа шесть минут в «Сухарях» появляется фургон «LADA Largus» с опознавательными знаками несуществующей службы доставки. Водитель открывает поселковые ворота своим брелоком, въезжает на участок Брызгуна, остаётся там около двадцати минут, после чего покидает посёлок.

– Вы проследили путь фургона по камерам?

– Подмосковные коллеги пообещали помочь.

– Я хочу знать, где Кровосос прятал «Largus» эту неделю… Кстати, во сколько Кровосос вернулся в особняк?

– Мы не знаем.

– Как так?

– Запись очень плохого качества, – развёл руками Шиповник. – Мы сумели обнаружить движение только потому, что предполагали его обнаружить. И нам повезло, что не было ветра. А если бы Кровосос входил и выходил из калитки на четвереньках, мы бы вообще его не заметили.

– Думаете, он об этом знает?

– Мы не раз отмечали его предусмотрительность.

– То есть он хотел быть замеченным в ночь на воскресенье?

– Или счёл это неважным.

– Или проявил небрежность.

– В этом я сомневаюсь.

Анзоров помолчал, припомнил, что они знали о Кровососе, мысленно согласился с подполковником и спросил:

– Что было в ночь на вторник, девятнадцатое июля?