– Простите, что пришлось побеспокоить, Илья Аркадьевич, но от жителей посёлка «Сухари» мы узнали, что вы давно знакомы с Платоном Викторовичем Брызгуном и считаетесь его близким другом.

– Да, всё верно, – спокойно ответил Бархин. – И, пожалуйста, называйте меня Ильёй, а Тошу – Платоном. И вам так будет проще, и мне привычнее.

– Хорошо, – покладисто согласился Вербин, которому было противно называть замазанного в убийствах режиссёра по имени-отчеству.

– Что же касается наших с Тошей отношений, то мы выросли вместе и продолжали дружить… именно дружить.

– Часто встречались?

– Довольно часто. Мои компании ему были неинтересны, а вот я на богемные тусовки хожу с удовольствием. – Бархин помолчал. – Мы познакомились в «Сухарях»… в смысле, сначала родители, конечно, потом уже мы. Выяснилось, что живём на соседних улицах, так что мы сначала дружили на даче, потом стали дружить в школе. И, несмотря на то что институты выбрали разные, продолжали плотно общаться. Повторю: мы были очень дружны, поэтому происходящее я воспринимаю… без восторга.

– Вы верите, что Платон мог совершить эти убийства?

– Нет, – категорически ответил Бархин. – Вы… точнее, не вы, конечно, а Кровосос… Кровосос обвинил Тошу в убийстве тех ребят зимой. А я две ночи сидел с Тошей после ДТП, пока срыв не прошёл, видел, как он плакал, как винил себя и горстями жрал успокоительное, а они, сука, не помогали! – Бархин медленно выдохнул и вежливо произнёс: – Прошу извинить меня за несдержанность.

– Ну что вы.

Впрочем, на ответ Вербина Бархину было плевать.

– Другими словами… – Илья сделал глоток лимонада. – Я не знаю, какие у вас есть доказательства, кроме слов Кровососа, но меня смогут убедить только неопровержимые.

– В первую очередь меня интересует не старое ДТП, а серия убийств, – произнёс Феликс, глядя собеседнику в глаза. – То, как они поданы, выдаёт в Кровососе человека с творческой жилкой.

Бархин допил лимонад, потыкал соломинкой оставшийся лёд, явно раздумывая над ответом, жестом показал официантке повторить и, не возвращая взгляд на Феликса, ответил:

– Тут мне крыть нечем: если бы Тоша действительно разрабатывал эти убийства, то придумал бы нечто подобное – вычурное и красивое. И позаботился бы о том, чтобы об убийствах узнало как можно больше зрителей.

– Он бы сделал шоу?

– Да.

– Спасибо за честный ответ.

Илья позволил официантке забрать пустой бокал, сделал глоток из полного и немного другим тоном, более прохладным, произнёс:

– Я люблю Тошу, и что бы вы о нём ни сказали – не перестану его любить, потому что он – часть моей жизни. Но я не буду выгораживать его при расследовании убийства и честно отвечу на все ваши вопросы.