— Вы до нее не доберетесь, знаете? — крикнул Чеймберс в пустоту. — До Элоизы. Она у нас. В безопасности… Мы знаем про лавровые листья! — в отчаянии выпалил он. Прошло несколько мгновений, прежде чем Коутс вернулся.

Побежденный любопытством, он подошел прямо к забору, чтобы посмотреть Чеймберсу в глаза. Их лица находились всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Значит, мы все же были правы? — дразняще спросил Чеймберс. — Эти статуи для нее.

На лице подражателя появились скорбь и сожаление.

— Это все делалось для нее — когда я убивал… когда не убивал. — Коутс, похоже, погрузился в воспоминания. — У вас есть хоть малейшее представление, как тяжело отрицать свое естество? Полностью изменить себя ради кого-то другого? Вы когда-нибудь любили достаточно сильно, чтобы это сделать?

Чеймберс пристыженно молчал, потому что он совсем не поменялся, нарушая обещания, чтобы преследовать серийных убийц.

— Семь лет я держался, — продолжил Коутс, доверяясь Чеймберсу, как старому другу. — …Когда я ухаживал за ней, когда мы были вместе, даже после, когда я хотел одного — вернуть ее. Я так старался быть нормальным… А потом вы вернулись ко мне. Вы показали мне, как сильно я обманывался, веря, что я никогда не получу свой счастливый конец, что бы ни делал. — Он печально рассмеялся. — Знаете, мне кажется, ненадолго даже я поверил, что поменялся.

Чеймберс ощутил, как пальто Коутса соприкоснулось с его пальцами.

— Я не позволю вам ей навредить.

— Навредить ей? — растерянно сказал Коутс. — С чего бы мне хотеть ей навредить?

— Потому что вы — больной ублюдок, который винит всех, кроме себя, в своей врожденной посредственности. — Даже в тени Чеймберс видел, как на его лице отражается злость. — А, вы все же способны испытывать эмоции? — издевательски сказал он. — Я не был уверен.

Коутс несколько мгновений обдумывал свой ответ. Он опустил глаза.

— Как нога? — спросил он насмешливо, а затем и вовсе улыбнулся, когда Чеймберс неловко замялся. — Будьте спокойны, детектив, я бы не хотел провести ни единого дня на планете без нее.

Чеймберс нахмурился — что-то в его тоне выдавало искренность этих слов.

Коутс внезапно схватился за проволоку между ними, заставив волну лязга пронестись по забору вдаль, затем он вцепился в руку Чеймберса и прижался лицом к металлу.