— С чего мне считать тебя слабаком?

— Как будто ты когда-либо относилась ко мне по-другому после этого, — фыркнул он, указывая на шрамы, змеящиеся вниз по его правой ноге.

— Так вот к чему это все? — спросила она его, когда он швырнул истекающие водой штаны в ванну рядом с рубашкой. — Ты пытаешься что-то доказать? Поэтому ты согласился взять это дело? Поэтому ты теперь ведешь личные беседы с серийными убийцами?

— Не то чтобы я его для этого искал.

— И все же ты каким-то образом оказался в ситуации, когда он смог застать тебя одного. — Глядя сквозь него, она вздохнула. — Но ты прав. Я смотрела на тебя по-другому после аварии. И это правда, что возможно с меньшим уважением, чем раньше. — Хоть он всегда это подозревал, Чеймберса ранило услышать, как она произносит это вслух. — Но не потому, что я считаю тебя слабым, Бенджамин, — продолжила она. — А потому, что считаю тебя безрассудным. Потому что я думаю, ты слишком гордый. Потому как я верю, что ты не знаешь, когда нужно остановиться… и не остановился бы, даже если бы знал.

— Такова работа, — сказал он.

— Тогда увольняйся, — просто ответила она. — Ты помнишь последний раз, когда ты приходил домой и говорил о ней что-нибудь хорошее?

— Я не могу просто все бросить!

— Почему нет?

— Потому…

— Потому что?

— Потому!

— Потому что нашей спокойной жизни тебе мало, без того, чтобы рисковать своей шкурой каждый раз, когда мы не вместе?

Осознав, что ему нечего ответить, он не мог посмотреть ей в глаза.

— Знаешь, чего я хочу? — спросила она. — Я хочу, чтобы ты ушел с этого ужасного дела. Я хочу, чтобы ты сказал им просто назначить кого-то другого. Чтобы ты взял перерыв, пока все это не утихнет. Чтобы ты остался здесь… со мной.

— Этого я сделать не могу, — виновато сказал Чеймберс.

— Ты мог бы. Но не станешь.

— Я тебя не заслуживаю, — ответил он, поглаживая ее мокрой рукой по щеке.