– Говори.

Долговязый прицелился ему в живот.

– Ты вроде как хирург. Знаешь, наверное, каким приятным может быть выстрел в кишки?

Илий не успел открыть рта – Гульшан крикнула:

– У них нет твоей дочери. Они врут.

– Стерва!

Каланча обернулся и выстрелил. Может быть, он нарочно метил в дерево, чтобы припугнуть девушку, или случайно промазал, но Гульшан дернулась, упала, и веревка на ее шее начала сжиматься.

Илий рванул вперед и тут же понял – это конец: он не успеет добежать до Каланчи. Наемник мгновенно развернулся к нему, поднял руку с оружием.

Шорох листвы. Невидимая тень. Ком бурой шерсти, облепленной сухими листьями, врезался в грудь долговязого. Лязгнули зубы. Бух! Справа от доктора что-то свистнуло. Правое ухо обожгло огнем, теплые брызги упали на шею.

Каланча заорал – дикий зверь повис у него на руке, вцепился пастью, разорвал куртку задними лапами. Пистолет шлепнулся в траву.

Зверь не рычал, лишь молча сжимал челюсти. Долговязый взвизгнул, упал на одно колено.

Илий мельком взглянул на Гульшан – она дергалась на земле, борясь с веревками, хрипела. Доктор машинально шагнул к ней, но тут же шорох слева заставил его повернуться. Молодой наемник, ошалевший от вида лесного зверя, терзавшего его напарника, пришел в себя и потянулся за винтовкой, оставленной Каланчой у дерева.

Илий остолбенел, тупо уставился на лопату в руках, и, не раздумывая, швырнул ее наподобие копья.

Бросок оказался сильнее, чем он ожидал. Лезвие лопаты чуть не отсекло наемнику руку. Тот дико взвыл и скорчился на земле от боли.

Илий в три прыжка приблизился, подхватил лопату с земли, ловким движеньем черенка отбросил в сторону винтовку. Гульшан умолкла. Ее лицо в тусклом свете луны казалось черным, белки закатившихся глаз блестели тонкими полумесяцами. Доктор повернул девушку набок, так, чтобы веревка оказалась на корне, и двумя точными ударами перерубил канат. Верхний узел все еще пережимал горло девушки. Илий запустил большие пальцы под веревку, оттянул, но это не помогло. Мозг судорожно искал решения, но не находил. И тогда руки хирурга, привыкшие завязывать и развязывать узелки, совершили невозможное – начали трудиться отдельно от остального тела. Прощупывая слабые места в сложном узле, они отыскали наиболее мягкие волокна и вцепились в них. Пальцы обычного человека никогда бы не смогли развязать этот крепкий узел, но ловкие тренированные пальцы доктора справились с головоломкой играючи.

Гульшан захрипела, по-рыбьи вдохнула ртом воздух. Глаза широко распахнулись, лицо начало светлеть.

Илий услышал за спиной рык, потом жалобный скулеж. Он обернулся и увидел, как наемник с силой тащит зверя, вцепившегося ему в предплечье, за ухо.