Лондон

Микки просыпается с большим трудом.

Это сколько же вина она выпила накануне?

Она пытается вспомнить. Боже, такого похмелья у нее не бывало с тех пор, как… да нет, на ее памяти она ни разу не испытывала такого похмелья.

Интересно, Нейтан рядом? Она готова умолять его о стакане воды и таблетке нурофена. Нет, лучше морфина. Крайний случай требует крайних средств. Интересно, где нынче добывают морфин? В аптеке?

Микки открывает глаза. Яркий белый свет, заливающий палату, мгновенно ослепляет ее. Она снова зажмуривается.

Погодите.

Она что, умерла?

Но когда умираешь, разве чувствуешь себя так паршиво?

– Микаэла, ты очнулась. Все в порядке. Ты поправишься.

Микки чуть приоткрывает щелочки глаз.

Тень, нависающая над ней, уплотняется в ее мужа Нейтана. На нем тот же костюм, который он надел утром, перед тем как выйти из дома. Но муж сам на себя не похож. Обычно он выглядит собранно, профессионально. Сейчас он в панике.

– Ты в больнице, – говорит он, – но скоро поправишься. Ничего не сломано.

– Что? – хрипло каркает Микки.

– Понимаю, ты чувствуешь себя отвратно. У тебя все тело в синяках и ушибах. Но это заживет.

– Микки, ты помнишь, что случилось?

Новый голос. Знакомый.

Микки поворачивает голову влево. Свет становится более терпимым. Она полностью открывает глаза. Эллиот. Прямо из спортзала. Наверное, бежал всю дорогу. Футболка промокла, черное лицо блестит от пота. Она представляет, как Эллиот отвечает на звонок, опустив штангу, и стремглав выбегает из зала.