Она вновь улеглась на пол, и в душевой зазвучал храп, перекрываемый шипением водяных струй. Эми тоже опустилась на спину, стараясь уловить ускользающую мелодию.

Лампочки мигнули, и душевая погрузилась во тьму.

Вдали кто-то тихо захихикал.

— Кто это? — воскликнула Эми, пытаясь разогнать пар.

— Ради бога, Эми, попробуй наконец расслабиться. По-моему, это место сводит тебя с ума, — раздраженно сказала Вики.

Эми решила, что жарче быть уже просто не может, однако горящие щеки говорили об обратном. Хуже всего было то, что остальные молча смирились. Она перевернулась на живот и, извиваясь, словно гусеница, поползла в направлении странного звука. Скользя по полу, приблизилась к стене и приложила сморщившуюся ладонь к вентиляционной отдушине. Ухватившись за один из металлических прутьев, подтянулась ближе и тут же отдернула руку: решетка была покрыта липкой слизью.

Она прислушалась. Детское хихиканье сменилось далеким слабым криком. Отключившись от шума воды, Эми расслышала бряканье металла по камню, словно в стену били костылем. Откуда-то снизу донесся хриплый тихий голос, еле пробивавшийся сквозь музыку и звяканье. Знакомый голос…

Жасмин?..

42

42

Их пальцы столкнулись над блюдом с засохшим сыром и черствыми бисквитами. Ребекка, нахмурившись, немедленно отдернула руку. Прикосновение к влажной коже постороннего человека было неприятно. Боб даже не удосужился снять дубленку со сбившимся в мокрые комки мехом на воротнике.

— Прошу вас, доктор, — сказал он, указав на печенья, лежавшие вперемешку с вялыми листьями салата и ломтиками помидоров, нарезанными, похоже, хлебным ножом.

Ребекка положила на картонную тарелочку один скромный бисквит. Боб продолжал ее разглядывать.

— Вы ведь доктор Кавендиш из новой клиники?

— Именно так.

— Я — Боб Диккинсон, — заявил он, словно Ребекка обязана была его знать. — Сразу понял, что это вы и есть. Мистер Гривз рассказывал, что вы — симпатичная женщина.

Оба обернулись в сторону Фрэнка Гривза, пристроившего тарелку с едой на объемистом брюхе. Набив полный рот, чиновник работал челюстями, и с его подбородка капал томатный сок. Заметив их взгляды, Гривз дружески махнул Ребекке, и та кивнула в ответ.

— Тоже работаете в совете? — спросила она, с удовольствием воспользовавшись возможностью уязвить самомнение Боба.

— Что? Конечно, нет! — усмехнулся он, словно посчитав ее предположение до крайности нелепым. — Я — Боб Диккинсон из «Диккинсон девелопментс».

— Ах, простите… Я еще не всех знаю в этом городе.

Боб явно воспринял ее слова как личное оскорбление, и его негодование согрело Ребекке душу. Мужское эго — штука хрупкая; иногда мужчин следует осаживать, это несложно.

Собрание местных высокопоставленных чиновников и наиболее влиятельных бизнесменов было обставлено по меньшей мере скудно. Несколько членов совета, девелоперов и парочка местных дельцов сбились в маленькие группки. Кто-то смущенно бродил по залу, сжимая в руках картонные тарелочки и бокалы с дешевым шампанским. Доктора Кавендиш попросили посетить мероприятие, чтобы развеять сомнения общественности относительно личности арендатора «Соснового края». Чем больше известности — тем меньше слухов.

Сквозь толпу пробирался седовласый фотограф, делая снимки желающих засветиться на страничках «Гристорп кроникл» в социальных сетях. Заприметив доктора Кавендиш, он тут же направил объектив в ее сторону, однако Ребекка успела отвернуться. Фотограф выругался себе под нос.

— Почему бы вам не положить сыр на крекер? — предложил Боб, заглянув в тарелку Ребекки.

— Пардон? — сказала она, оценив сухое печенье на блюде, и улыбнулась. — Видите ли, мне приходится следить за фигурой, я ведь подаю пример пациенткам.

Боб откусил кусок крекера, уронив несколько крошек на усы, и смахнул их влажным платком.

— Как продвигаются ваши дела? — осведомился он.

— Очень неплохо. Можно даже сказать — отлично. — Ребекка прищурилась, стараясь не слишком демонстрировать свое отношение к собеседнику.

— Честно говоря, меня удивил ваш выбор. Место на отшибе, никакого пешеходного потока.

— Нам пешеходный поток не интересен, мистер Диккинсон. — Она усмехнулась. — Я размещаю рекламу в федеральных изданиях и собираю кандидатов со всей Великобритании.

— Кандидатов? То есть вы еще и выбираете?

— Именно. Приходится приглашать только тех женщин, что реально желают изменить свою жизнь. Иначе успеха не добьешься.

— Понятно. — Боб растянул губы в улыбке и тут же вновь посерьезнел. — Вам наверняка известно, что я был среди претендентов на освоение этого участка.

— Наверняка вы были достойным соперником, мистер Диккинсон.

— Просто Боб.

Он вновь заговорил, и прилипшая к подбородку чешуйка крекера зашевелилась от его дыхания.

— И все же вам удалось вырвать победу. Простите, я так и не понял, за счет чего.

— Неужели? — Ребекка улыбнулась.

— Я был готов заплатить куда больше, собирался построить там роскошное жилье…

— Полагаю, вы намеревались снести здание бывшей лечебницы, уничтожить исторический памятник парочкой ударов стальным шаром?

Шумно глотнув шампанского, Боб смерил собеседницу пристальным взглядом.

— Там все уже на ладан дышит. Поверьте, вы зароете в землю тысячи фунтов, пытаясь восстановить здание. Позвольте мне выкупить землю, и я просто разнесу этот хлам в клочья. Для вас это лучший выход, и я готов сделать вам такое одолжение.

— И застроить холм типовыми коробками? Этому не бывать!

Лицо Боба перекосилось от гнева, но, пересилив себя, он лукаво улыбнулся. Достав сигару, закурил и выдохнул в сторону Ребекки клуб дыма, заставив ее закашляться.

— Ну-ну. Имейте в виду, я не сдался. В любви и на войне все средства хороши. У меня есть некоторые рычаги. — Боб подмигнул ей, коснувшись кончика носа. — Вы ведь знаете, как говорят: еще не вечер…

— Ну, боюсь, вы не совсем правы, — улыбнулась Ребекка, глянув на часы.

Подошедшая к ним официантка наполнила бокал Боба, не переставая катать во рту жвачку. Предложила напиток Ребекке, однако та прикрыла фужер ладонью.

— Я за рулем.

Девушка пожала плечами и перешла к следующей группе гостей.

— Расскажите о себе, доктор Кавендиш. Вы ведь не из наших краев?

Боже, сколько еще придется выслушивать эту чушь… Она посетила мероприятие, чтобы положить конец слухам о таинственном докторе на холме, но в подробности вдаваться не собиралась и уж тем более не планировала подвергаться допросу какого-то мелкого мошенника в дешевых туфлях.

— Моя семья родом из Озерного края[14].

— Красивые места; я всегда…

Ребекка жестом прервала его, и Боб раздосадованно замолчал на полуслове.

— Прошу извинить, Боб. Мне нужно попудрить носик.

И она отошла к туалетам, оставив девелопера попивать низкосортное вино.

* * *

Ребекка подкрашивала губы, когда одна из кабинок за ее спиной открылась. Советник Паттон приостановилась, узнав доктора Кавендиш, нервно оглянулась и заняла место у соседней раковины. Открыла воду и взяла обмылок из мыльницы.

— Хотелось бы пообщаться по поводу продления срока аренды, — сказала Ребекка. — Я должна представлять себе перспективы.

— До переговоров нам следует убедиться, что ваш бизнес успешен, — ответила советник слегка севшим голосом. — Вы знали об этом условии с самого начала.

— Похоже, Боб Диккинсон уверен, что ему удастся отобрать у меня участок.

— Боб в каждой бочке затычка… Я бы на вашем месте не беспокоилась на его счет. Ему эта тема скоро наскучит, и он переключится на другой звездный проект.

— Вчера утром я видела, как он разговаривал с Дженни. Они очень мило ворковали.

Советник бросила мыло на бортик раковины.

— Ерунда! Дженни снимает жилье в одной из его развалюх. Наверное, обсуждали арендную плату.

— Я еще ни разу не видела их вместе.

— Вы что же, следите за Дженни? — Поймав в зеркале взгляд собеседницы, Паттон прищурилась.

Ребекка защелкнула замок сумочки.

— Прошу вас сделать все возможное, чтобы срок был продлен. Мы, женщины, должны помогать друг другу.

Она подмигнула советнику и, закинув сумочку на плечо, вышла из туалета.

43

43

Гейнор забарабанила кулаками в дверь душевой.

— Эй, откройте! Я задыхаюсь!

— Ты перепугаешь всю клинику, Гейнор, — вздохнула Кэролайн, пытаясь дотянуться до ее руки.

Процедура длилась уже почти полчаса, причем двадцать минут женщины провели в полной темноте; последние десять минут Эми пыталась убедить всех и каждого, что Жасмин все еще в клинике.

— Говорю вам, я слышала ее голос! Она где-то здесь!

— Эми, довольно! — взмолилась Вики.

— Это все дурацкие пилюли и жара, мы тут уже сходим с ума. Еще и заперли — разве это нормально? — заворчала Одри из облака пара.

Сквозь матовое стекло окошка заглянула луна, и в душевой воцарился серый полумрак.

— Какой-то абсурд! А если мы отдадим концы? Никто об этом и знать не будет, не говоря уже о помощи! — выкрикнула Гейнор, продолжая колотить в дверь основаниями ладоней.

Одри, открыв кран в раковине, сложила руки лодочкой и начала пить, потом подставила язык под струю, словно умирающая от жажды собака.

Кэролайн пыталась сохранять спокойствие, твердя себе под нос местную мантру. Вики сжала ее руку.

— Такое ощущение, что мы здесь уже несколько часов, — срывающимся голосом пробормотала она.

— Выпустите меня, черт вас побери!

Гейнор вновь застучала в дверь, и та вдруг распахнулась. На пороге стояли ассистентки со стопкой полотенец — по одному для каждой из женщин.