– Это медведь сделал, – сказал Леон.

– Что сделал?

– Ударил ее. – Леон встал и раскинул руки. – Она вот так стояла перед ним. Он был огромный, намного больше мамы. И она сказала: «Ты не тронешь его. Убирайся!»

Он помахал руками, как, видимо, делала мама.

– Еще у нее была бутылка. И медведь ее ударил. Вот сюда! – он показал на щеку Даники со своей стороны и снова сел. – И она легла здесь и кричала, и кричала.

Мирко осторожно взял лицо Даники в руки и повернул к себе. Он приподнял фонарь, чтобы лучше разглядеть вторую щеку. Она распухла, побагровела, рядом с ухом были глубокие следы от когтей. Само ухо было оторвано, из него текла кровь.

Мирко на мгновение закрыл глаза.

– Ты прав, – тихо сказал он. – Это сделал медведь. А ты маме помог. Так все и было, так и будем говорить.

– Так и будем говорить, – повторил Леон и погладил мамины волосы. – Она правда умерла?

Мирко кивнул. Она правда умерла.

Они немного посидели. Леон гладил ее по волосам. Мирко держал ее за руку и пытался разобраться в мыслях, которые крутились в голове, как шаровая молния. Гроза снаружи отступала, теперь она раскатывалась над горами с восточной стороны. Амбар периодически освещался, но теперь не так ярко.

– Леон, мне кое-что нужно знать. Это твоя мама выпустила тебя из… твоей комнаты?

– Мама? Нет, я сам, – сказал Леон. – Я обнаружил, что могу открыть дверь.

– И что ты сделал?

– Пошел в уборную.

– А потом?

– Сначала я пописал…

– А после уборной? Что ты потом делал?

– Я нашел медведя и выпустил его. Жалко было держать его взаперти. Он был совсем один.