Поначалу он не решался зажечь фонарь, так что они шли в темноте, но навыку Леона ориентироваться это не мешало. Он был сильным и выносливым, так что стыд Мирко, что он дал ребенку часть поклажи, быстро прошел. Леон силой мог сравниться со взрослым мужчиной, может, даже был сильнее Мирко.

Тяжелые тучи поспособствовали более позднему рассвету, но день неумолимо приближался. Мирко различал светлую полосу над горами. Это было приятно. Ему пришло в голову, что время растягивалось как могло, и это была самая долгая ночь в мире.

Леон безропотно шел следом. Видимо, он осознавал, что у него теперь остался только Мирко. А может, просто не до конца проснулся, потому что, когда они прошли чуть-чуть, он остановился и потер глаза. Огляделся и явно о чем-то вспомнил.

– Где мой папа? Папа с нами не пойдет? – спросил он.

Мирко посмотрел на него и покачал головой.

Ему пришлось рассказать.

– Давай присядем, Леон. – Они сели на камни, и Мирко протянул ему еще слегка теплую бутылку молока.

– Леон, я должен кое-что тебе рассказать. Твой папа мертв.

– Мертв? – Леон изумленно посмотрел на него.

– К сожалению. Он мертв, как и мама. Это был несчастный случай, он ничего не почувствовал. Ему не было больно.

– Ему не было больно, – прошептал Леон.

– Ни капельки. Но смотри, у тебя есть я, и я о тебе позабочусь. Мы справимся, Леон! Но на ферму мы больше не вернемся.

Леон медленно кивнул.

– Куда мы тогда пойдем? Если не обратно?

– Думаю, мы некоторое время походим по горам.

– Эй, а мои мыши? Что с мышами?

– Мы найдем тебе других мышей, Леон. Обязательно. В мире много мышей.

– Мне нужна целая куча мышей, – улыбнулся Леон. – А еще кроликов, и серн, и лошадей, и медведей, и всяких пушистых зверей.

– Посмотрим. И ты точно больше не будешь сидеть взаперти.

– Я не буду сидеть взаперти, – повторил Леон.