– Говорят, Франко сбежал в Штаты, – шепчутся присутствующие, но никто не осмеливается спросить у семьи.
Возле гроба в стороне ото всех стоит Беатрис, дочь Эванхелины. Не подпуская к себе никого, она шепотом извиняется перед матерью за то, что не защитила ее от отца.
За несколько часов до бдения Франко вылетел в Хьюстон, приняв столько обезболивающих, что проспал всю дорогу. Его перевезли в больницу прямиком из аэропорта и, пока шло прощание с Эванхелиной, сделали операцию на колене. Очнувшись от наркоза, Умберто первым делом ощупал голень – на месте – и с улыбкой на губах снова заснул.
* * *
Рано утром позвонил Эстебан и попросил срочно увидеться там, где их никто не подслушает, то есть не в общественном месте и даже не в гостинице. Договорились встретиться в клинике, как только Лусина закончит прием пациентов.
– Я думаю, что убийца – Хулиан, брат Игнасио, – говорит судмедэксперт, ставя портфель на пол, и неохотно садится – больше для того, чтобы угодить Лусине, указавшей им на два стула. Лично он предпочел бы постоять, вот уже несколько дней Эстебан не знает покоя.
– То есть как? – спрашивает Элена.
Ей не нравится кабинет Лусины, она предлагала Эстебану встретиться в другом месте: «Лучше у тебя дома». Однако Лусина возразила, что ей легче увидеться с ними после консультации. «Сколько раз я здесь была? – вспоминает Элена. – Пять? Шесть?» И каждый раз ждала известий о беременности. После пятого или шестого она стала искать другие варианты за пределами города.
– Кабинет плохих новостей, – проговаривается Элена вслух.
– Что? – спрашивает Лусина.
– Так я называла твой кабинет всякий раз, когда приходила: кабинет плохих новостей.
– Элена, мы можем сосредоточиться на том, для чего собрались? – призывает Лусина и просит Эстебана продолжать.
«Мы можем сосредоточиться?» – мысленно передразнивает Элена, двигая плечами и ртом.
Эстебан молча смотрит на обеих и через несколько секунд возобновляет рассказ.
– Один мой коллега работает в Федеральной прокуратуре, и я попросил его навести справки насчет заключенного Хулиана Конде Санчеса в тюрьме «Санта-Марта-Акатитла». Он сообщил, что Хулиана там больше нет. Вышел. Отбыл свой срок.
– Мой брат Хесус помнит тот день, когда Хулиан оставил меня с Исабель и попросил увезти подальше, чтобы спасти, потому что Мануэль собирался меня убить.
– Хулиан? Это он отдал тебя Исабель? А Игнасио хотел тебя убить? – прерывает Элена.
– Я дважды спросила Хесуса: «Ты уверен, что это был Хулиан?» И он дважды подтвердил. Хесус винит меня во всех семейных несчастьях. Когда ему исполнилось четырнадцать, Исабель оставила его с сеньорой Флорес, чтобы у него была стабильная жизнь и возможность учиться. Они с Исабель редко виделись, он так и не простил матери, что она его бросила.
– Хулиан больше не в тюрьме. Он вышел. Отбыл свой срок, – повторяет Эстебан.
Лусина откидывается на спинку стула.
– Вышел? Когда? – спрашивает она, глядя на него во все глаза.
– Почти два месяца назад.
– Поэтому ты думаешь, что убийца – именно он?
– Кто еще? Элена, на фотографиях, которые подбросили под дверь, было написано: «Найди меня». Ты сказала, что Игнасио отправился искать кого-то, – он понял, что их убил Хулиан, как и других женщин.
– Думаешь, Хулиан здесь? В городе?
– Не знаю, Луси, не знаю.
– Если написанное моим… Игнасио… Мануэлем… правда… Как и назвать, не знаю!.. Если Хулиан хотел меня убить, то, возможно, хочет убить и моего сына. – Лусина встает со стула. – Мне нужно забрать ребенка и уехать отсюда. Не знаю куда. У меня больше нет родственников. Я не могу вернуться к прежней жизни. Мотаться туда-сюда. Убегать. Не могу!
– Успокойся, Луси, успокойся. – Эстебан подходит к женщине и берет ее за плечи. – Ты не одна, я с тобой, – говорит он и притягивает ее к себе.
– У моей семьи есть дом в Сьерра-Горде, может, тебе поехать туда на несколько дней? – вклинивается Элена.
– Нечестно обрекать моего сына на такую жизнь, какую вела я.
– Я должен сообщить о своих подозрениях прокурору и судье, сегодня утром Мигель Переда подал заявление об отставке. Похоже, его задержали для допроса, или, по крайней мере, так говорят, чтобы успокоить волнения, поднявшиеся после той фотографии и демонстрации. Может, если бы ты с сыном переехала ко мне, нам всем стало бы спокойнее.
Лусина не отвечает. Она снова чувствует себя как в детстве: незащищенной, напуганной, уязвимой.
– Мне было двадцать, когда умерла мать. Без нее я ощущала полнейшую растерянность. В конце концов осталась в университете и работала как могла. В то время мне помогал брат, он думал, что мама этого хотела бы. Я познакомилась с будущим мужем в Гуанахуато, и мы переехали сюда уже после свадьбы. Понемногу я забыла о страхе, надеялась, что брак меня спасет. Я никогда не рассказывала о своей жизни до нашей встречи; в этом я похожа на отца: тоже могу сочинять небылицы. Для мужа я была просто сиротой, у которой нет другой семьи, кроме брата, а с ним я не поддерживала связь.
– Я сейчас же отправлюсь в офис прокурора и расскажу все, что нам известно на текущий момент, – говорит Эстебан.
– Ты что-нибудь выяснил насчет туфель? – спрашивает Элена.
– Нет, ими я еще не занимался. Возможно, они принадлежали жертвам Хулиана.
– Но в рукописи упоминаются только три мертвые женщины, а туфель девять.
– Знаю. Надо отправить их на исследование в лабораторию, здесь мы с ними ничего сделать не сможем.
– А что насчет Хулиана? Мы даже не знаем, как он выглядит.
– Вообще-то знаем, Луси, у меня есть фотография, полученная по факсу из тюрьмы.
Эстебан достает из портфеля папку и кладет на стол листок с лицом молодого парня.
– Давно она сделана? – спрашивает Элена.
– Мне сказали, недавно. Он выглядит очень молодо.
Лусина кивает, изучая лицо на бумаге.
– Не похож на убийцу, правда?
– Да. – Элена пытается найти черты Игнасио в лице мужчины с короткими темными волосами, густыми бровями, маленькими глазами, широким ртом и выраженными скулами. – Он совсем не похож на Игнасио.
– Ты уверен, что это Хулиан?
– Да, Луси, мне прислали все досье. – Эстебан достает еще одну папку. – Здесь он рассказывает о смерти Клары – то, что мы уже знаем из рукописи. Его посадили за убийство Клары.
– О господи…
– Я должен спешить к прокурору, не хочу иметь дело с местными законниками, лучше сообщу о своих подозрениях наверх. Буду держать вас в курсе. Луси, ты в порядке? Поехали со мной, если хочешь.
Лусина задумывается на несколько секунд.
– Мы можем забрать моего сына из школы? Мы подождем в машине, пока ты будешь говорить с кем нужно. Хорошо?
– Да, да, отлично.
На улице Элена наблюдает, как они идут к машине Эстебана, и непроизвольно оглядывается по сторонам в поисках лица, похожего на то, которое только что показал им судмедэксперт.
31
31
Новость не появляется в «Вестнике Альенде»: ввиду отлета Умберто Франко в Хьюстон издание фактически перестало существовать. Рекламодатели расторгли контракты через день после демонстрации, на которой фотография Мигеля Переды, Умберто Франко и Клаудии Косио разошлась бо́льшим тиражом, чем у самой газеты. Владелец «Обозревателя Альенде» Антонио Гомес публикует заметку вместе со снимком, который отказался разглашать ранее. Заголовок гласит: «Бывший следователь прокуратуры Мигель Переда Агилар арестован».
Как поясняется в тексте, местонахождение Умберто Франко неизвестно, а правоохранители пришли к выводу, что Рикардо Альмейда выстрелил в результате нападения Франко. Также сообщается, что Эванхелину Монтеро избили перед тем, как она «случайно упала» (кавычки умышленны) и разбила голову о камень. В конце приводятся слова сестры погибшей о том, что Эванхелина годами подвергалась физическому и психологическому насилию со стороны Умберто Франко. В заметке говорится и о Мигеле Переде, арестованном по подозрению в изнасиловании и педофилии. В завуалированной форме ставится под сомнение его возможная вина в убийстве.
Владелец газеты составлял заметку лично. Никогда прежде он не посвящал статье столько усердия и внимания. Гомес вкратце написал о похоронах Эванхелины, прекрасно понимая, что большинству читателей известно об отношениях между ним и ныне покойной (как он ее назвал в попытке отгородиться от чувства вины: ведь фотография сначала попала к нему на стол, а он не захотел ее публиковать). Гомес вынужден называть ее «покойной», чтобы не спровоцировать ревность супруги, которой известно, что Эванхелина была самой главной женщиной в жизни Антонио. В рубрике «Общество» появляется фотография жены Франко размером почти в страницу, а на двух следующих рассказывается о ее работе во главе частной благотворительной организации, созданной семейством Монтеро с целью открытия игротек в малоимущих общинах.
Ненависть Антонио Гомеса к Умберто Франко во время написания заметки не идет ни в какое сравнение со злобой, которую испытывают братья Умберто, управляющие семейным бизнесом. Они сомкнули ряды и не обсуждают тему ни с кем из посторонних, ограничиваясь близким кругом. А еще приостановили ежемесячные выплаты брату, чтобы вынудить его вернуться в Мексику и предстать перед властями.
* * *
Утром экземпляр «Обозревателя Альенде» приземляется у гаража дома Альмейда: доставщик на велосипеде работает над повышением точности броска.