О да, Миллеру определенно захотелось накормить ее еще раз.

Какое-то время они молчали, и хотя это молчание нельзя было назвать непринужденным, неловкости в нем тоже не было. Миллер наблюдал, как Финн сворачивает очередную самокрутку, и ждал подходящего момента.

– Знаешь, мы можем как-нибудь это повторить, – сказал он.

Финн повернулась и уставилась на него.

– Ну, просто в следующий раз я могу приготовить бекон как следует; и потом, на улице скоро начнет холодать, – Миллер изо всех сил старался говорить как можно непринужденнее. – В общем, я хотел спросить: ты не хочешь немного пожить здесь?

Финн подняла кружку и сощурилась.

– Совсем немного, денек-другой. А там посмотрим…

– Ты опять за свое? – спросила Финн.

– Ну я же должен был спросить?

– И зря, потому что мой ответ по-прежнему “нет”.

Миллер был раздавлен. Он чувствовал себя беспомощным, как будто из него выпили все соки, однако все равно постарался не выдать этого. Увы, безуспешно.

– Послушай, мне правда жаль, о’кей? – Финн сунула самокрутку в портсигар и закрыла его. – Мне жаль, что ты так сильно по ней скучаешь.

– А ты разве нет? Совсем-совсем?

Финн отвернулась.

– В последние годы… – произнесла она, глядя в пол. – Хотя нет, даже дольше – словом, она была для меня просто человеком, который перестал давать мне деньги каждый день. Ни больше ни меньше. – Она сглотнула и шмыгнула носом. – По деньгам я скучаю.

– Что-то я тебе не очень верю, – сказал Миллер.

Финн равнодушно пожала плечами. Несколько мгновений она грызла ногти, затем принялась теребить волосы.

– Господи, какая же это пытка… – Миллер посмотрел на фотографию Алекс рядом с телевизором.

– Знаю, – сказала Финн, явно догадываясь, к чему все идет. – Потому что…

– Ты очень на нее похожа.