Теперь они оба посмотрели на фотографию, и в этот раз повисшее молчание было крайне неловким. Миллер понял, что должен попытаться как-то разрядить обстановку.

– Правда, у нее, очевидно, было поменьше пирсинга, да и голову она мыла немного чаще, чем ты…

Миллер с улыбкой повернулся к ней, но она не улыбнулась ему в ответ. Запихнув портсигар в рюкзак, она быстро поднялась на ноги, и Миллер понял, что она сейчас не настроена на шутки – даже если шутят любя.

– Финн… – начал он.

Она направилась к выходу.

– Спасибо за завтрак.

– Боже, ты такая же упрямая, как она.

– Знала бы, что это приглашение с подвохом, – ни за что бы не пришла.

– Ну, знаешь, это нечестно! – Миллер тоже вскочил, протянул к ней руку и снова окликнул ее.

Но увы, ему осталось только беспомощно глядеть, как она быстро выходит, хлопнув дверью.

Фред и Джинджер подошли к прутьям клетки и посмотрели на него так, будто понимали, что он чувствует. Миллер простоял так около минуты, полный гнева и горечи. Наконец он громко выругался, спугнув крыс, и прошествовал на кухню. Вылил остатки чая, со стуком поставил кружки в сушилку. Затем встал, вцепившись костяшками пальцев в края раковины, и попытался успокоиться.

Такая же упрямая…

Это же надо – пришла, слопала завтрак, над которым он так старался, а потом ушла, вся из себя обиженная! Даже обида не оправдывает такое поведение! Да и вообще, что, черт побери, такого обидного он сделал? Он, мать вашу, просто сделал то, что считал правильным. Если бы Алекс была сейчас рядом, она бы тоже этого захотела. Миллер повернулся, проверяя, нет ли ее поблизости, и в тот же миг заметил в окне какой-то силуэт: кто-то стоял на другой стороне улицы.

И наблюдал за домом.

Гнев тут же уступил место другим чувствам. Удивлению, растерянности, а затем, ужасно быстро – потому что спрашивать “как” было уже бессмысленно – страхом.

А спрашивать “как” было бессмысленно, потому что Миллер уже знал “зачем”.

Он медленно подошел к кухонной двери и выглянул из нее. В окно гостиной было лучше видно, что происходит через дорогу. Он надеялся, что ему показалось, что он увидит только деревья, море, небо или какого-нибудь безобидного прохожего, который всего лишь вышел погулять с собакой или подождать друга.

Но силуэт все еще был там – неподвижная фигура в длинном темном пальто.

Миллер не видел лица, скрытого козырьком бейсболки, но в этом не было необходимости – он уже все знал. Он знал, кто к нему пришел и зачем. И когда этот “кто-то” сунул руку в карман пальто, Миллер уже знал, что там.

Определенно не собачье лакомство и не пакетик мятных леденцов “Поло”.