– Очень хорошо, – тихо сказал он. – Сама видишь, что от движений только больнее. Но как захочешь… – И обратился к Кракауэру.

Не успел тот набрать в грудь воздуха, как опорожнился его мочевой пузырь. Он не мог, не хотел, не смел вообразить, что собирается этот человек предпринять в отношении него, и все-таки от страха не мог думать ни о чем другом. Крепко зажмурив глаза, он ждал своей участи. Прокола, разреза или еще чего. Он едва дышал.

Вдруг почувствовал, что веревки отсечены. Последовало еще два разреза, освободивших лодыжки. Ноги Кракауэра стали ватными, и он соскользнул вниз по колонне, но мужчина подхватил его под левую руку, поставил прямо и заставил сделать несколько шагов в сторону женщины. Колено у Кракауэра болело адски.

За метр до женщины они остановились.

– Ты предатель, – почти шепотом дохнул человек в ухо Кракауэру, – но я дам тебе шанс все исправить. Даже больше. Ты можешь спасти жизнь последним Жертвам. Будешь героем. Героем. Вот… – И он дал Кракауэру свой нож. Тот в ужасе на него уставился. – Но прежде ты должен освободить мир от нее. Она тоже предала Игру. Она ее извратила. Убила троих, которых убивать было не нужно. Она рассказала мне. Никакой Охотник не убивает больше, чем это необходимо. Она убила. Думала, что сможет связаться со мной, но я-то никогда бы не стал убивать просто так. Этой все было мало. Она – зло!

Кракауэр уставился на женщину, и да, он догадывался, нет, он знал, насколько она свирепа. Потом посмотрел на нож, хотел вытянуть руку, но удержался. Наверняка это ловушка.

– Ты можешь спасти невиновных. Убей эту, и я скажу как.

Кракауэр трясся всем телом. Он ни в коем случае не должен думать о предложении мужчины, но он думал. Он знал, что некоторые Жертвы еще не обнаружены. Он говорил о них? Но каким образом их можно было спасти? Игру не остановить.

Это наверняка ловушка.

– Возьми нож, очисти мир от этого Зла, и я расскажу тебе, как спасти остальных там, снаружи. Всех. Сделай это. – Он хотел вложить Кракауэру в руку нож, но тот отшатнулся.

Он никого не мог убить. Он никогда не планировал участвовать в этой Игре, только хотел написать о ней репортаж. Но потом все пошло не так. Начиная с того момента, как заместитель шеф-редактора Штуттгартер Блатт Фишер – этот сосунок – отнял у него возможность заниматься делом, все пошло вкривь и вкось.

Тут у него мелькнула мысль. Можно взять нож, но ткнуть им не в женщину или в этого светящегося, а в себя самого. Он поразмыслил, куда именно. Лучше всего, наверное, глубокий порез предплечья. Или проткнуть сонную артерию? Ни то ни другое не подразумевало ни скорой, ни легкой смерти. Но смерть – совершенно определенно выход. Быстрый экзит.