– Ублюдок! – выпалил Леонов. – Я за яйца подвешу этого миссионера.

– Для этого его неплохо бы поймать.

8

В квартире царил беспорядок. Но это не последствия ограбления или обыска: ритм жизни такой у Погорельцева. Жил один в однокомнатной квартире, оставшейся от бабушки. Мебель принадлежала тому периоду, когда бабушка была молода и прекрасна. Несмотря на беспорядок, мебель содержалась в надлежащем виде. Стул, видевший не одну тысячу задниц – как новый; круглый стол в центре комнаты покрыт ажурной скатертью, буфет и кресло, торшер и даже этажерка с книгами, изданными в прошлом веке, – все, как будто вчера из магазина. Единственное – диван сдал. «Старичок» выглядел изношенным. Вытянутая полинявшая обивка, торчащие буграми пружины.

– Ну и зачем нас вызвали? – спросил командир отряда СОБРа, снимая маску.

Аня пожала плечами.

– Инструкция.

– Уходим! – скомандовал собровец, не сводя глаз с Ани.

А она не знала, что делать дальше. Точнее, с чего начать. С ней остался худой лейтенант – местный участковый.

– Ну, что искать будем? – спросил он, дав понять, что на него можно рассчитывать.

– Все, что покажется подозрительным. Фотографию бы его я посмотрела, – вздохнула Аня.

Она подошла к буфету. За стеклянной дверцей, прислоненный к хрустальному графину, стоял портрет. Огромный мужчина обнимал старую худую женщину. Аня вынула снимок и всмотрелась в лица. Женщина счастлива, а вот мужчина, казалось, испытывал какие-то неудобства. Будто его заставили фотографироваться с бабулей. Может, он знал о ней что-то, что мешало ему фотографироваться со счастливым лицом? Может, она его заставляла? И не только фотографироваться. Аня повернулась к участковому и показала снимок.

– Это он?

Полицейский повернулся с книгой в руках. Подошел и взял в руку фотографию.

– Вы знаете, если честно, я его ни разу не видел.

Аня забрала снимок.

– А вы сколько на участке?

– Год с небольшим, – ответил участковый и, сообразив, что его работой недовольны, добавил: – А вы знаете, какой это беспокойный и большой участок?