— И это был мужской голос, говоришь? — Мэтью взял перо, которое было отложил в сторону, и начал снова записывать показания. — Громкий или тихий?

— Тихий. Едва слышный. Но да, сэр, мужской голос.

— Ты его раньше слышала когда-нибудь?

— Не знаю, сэр. Не могу сказать, слышала или не слышала.

Мэтью потер подбородок, попутно нечаянно вымазав его чернилами.

— Ты помнишь что-нибудь из этой песни?

— Ну… иногда мне кажется, что я знаю эту песню, будто ее слышала раньше… но она уходит. Иногда у меня голова начинает болеть, когда я про нее думаю. — Она посмотрела на Мэтью, на магистрата и снова на Мэтью. — Это не Дьявол наводит на меня порчу?

— Нет, не думаю. — Мэтью уставился на строчки, ум его работал. Если в этом доме было еще и третье демоническое существо, почему оно не показалось ребенку? Ведь смысл, в конце концов, был в том, чтобы напугать ее и встревожить? С какой целью мог демон петь в темноте, если ни голос, ни песня не были особо страшными? — Вайолет, может быть, тебе это трудно, но ты не могла бы вспомнить, что пел этот голос?

— Да какая разница? — Адамс уже слишком долго сдерживался. — Она вам все рассказала про Дьявола и дьяволенка!

— Только мое любопытство, мистер Адамс, — объяснил Мэтью. — И мне кажется, что воспоминания об этом голосе тревожат вашу дочь, иначе бы она не вытащила их на свет. Вы согласны?

— Ну… — Адамс кисло скривился. — Может, согласен.

— Что-нибудь еще? — спросил Мэтью у девочки, и она покачала головой. — Тогда хорошо. Суд благодарит вас за ваше свидетельство.

Вайолет и ее отец вышли из камеры. Перед самым выходом девочка со страхом глянула на Рэйчел, которая сидела, согнувшись и приложив ладонь ко лбу.

Когда эти двое ушли, Вудворд стал заворачивать кукол обратно в белую ткань.

— Я полагаю, — прошептал он, — что все остальные свидетели покинули город. В силу этого… — Он остановился прочистить горло, что оказалось трудной и мучительной работой. — В силу этого наш суд окончен.

— Погодите! — Рэйчел встала. — А мое слово? Разве мне не дадут возможности говорить?

Вудворд посмотрел на нее холодным взглядом.

— Это ее право, сэр, — напомнил Мэтью.

Магистрат продолжал заворачивать кукол.

— Да-да, — сказал он. — Конечно, ее право. Что ж, говорите.