Была мысль, но она подразумевала доверие к одной личности. Двум, если считать жену Гуда. Однако Мэтью не терпелось ознакомиться с содержимым ведра, и весьма вероятно, что у Гуда найдутся инструменты, чтобы его открыть.

С неимоверной радостью Мэтью оставил болото позади, пробрался через сосновую рощу, чтобы не попасться на глаза часовому, и вскоре оказался перед дверью Джона Гуда. В нее он постучал как мог тихо, хотя в ушах его стук этот прозвучал оглушительно и должен был перебудить всех рабов в хижинах. К собственному ужасу, ему пришлось стучать и еще раз — причем сильнее, — пока не появилось светлое пятнышко огня за затянутым пленкой окном.

Дверь открылась. Высунулась свечка, а над ней — лицо Гуда с заспанными глазами. Он был готов не слишком вежливо приветствовать стучащего в такой час, но тут сперва увидел белую кожу, потом — обладателя оной, и пришел в себя.

— Ох… да, сар?

— У меня тут одна вещь, на которую надо посмотреть, — сказал Мэтью, протягивая ведро. — Можно войти?

Естественно, отказа не было.

— Чего там? — спросила Мэй с лежанки, когда Гуд ввел Мэтью в дом и закрыл дверь.

— Ничего, что тебя касалось бы, женщина, — ответил Гуд и зажег вторую свечку от первой. — Спи дальше.

Она перевернулась на другой бок, завернувшись до шеи в потертое одеяло.

Гуд поставил свечи на стол, и Мэтью установил ведро между ними.

— Я недавно проследовал за неким джентльменом в болота, — объяснил Мэтью. — Не стану вдаваться в подробности, но у него там закопано несколько таких ведер. Я хочу посмотреть, что там внутри.

Гуд пробежал пальцами по просмоленному краю крышки. Потом поднял ведро и повернул дном к свету. Там в дереве были выжжены буква «К» и ниже две буквы: «ЧТ».

— Клеймо изготовителя, — сказал Гуд. — Какой-то бочар из Чарльз-Тауна.

Он огляделся в поисках подходящего инструмента и выбрал здоровенный нож. Потом стал отбивать смолу, а Мэтью наблюдал с нетерпением. Отбив достаточно смолы, Гуд просунул нож под крышку и стал ее поднимать. Через секунду крышка поддалась, и Гуд снял ее.

До того, как зрению предстало содержимое ведра, в дело вступило обоняние.

— Ф-фу! — выдохнул Гуд, морща нос. Мэтью определил острый запах как серный, перемешанный с канифолью и свежесваренной смолой. И действительно, то, что было в ведре, выглядело как густая черная краска.

— Можно взять твой нож? — спросил Мэтью и помешал лезвием вонючую смесь. При этом появились желтые нити серы. Мэтью начал понимать, что это может быть, и картина складывалась не слишком красивая. — Есть у тебя сковородка, куда можно отложить капельку? И ложка заодно?